Страница 12 из 83
– Сколько? – выдохнул Коваль.
– Сложно назвать точно цифру, – потупился немец. – С учетом регистрации выданного оружия – около сорок тысяч. Имеется дезертирство. Наша проблема, что это необученные войска. Но моральный дух высок. Мы всем честно обещаем – война не за деньги, за свободу…
«Итого, как минимум – восемьдесят тысяч, – прикинул Коваль. – И как максимум, учитывая, что беженцы прут им из Греции навстречу, Борк может собрать больше ста тысяч. Здорово, но непонятно, как их кормить и как доставить в нужное место. У нас-то вояки не ахти какие, а это вообще ополченцы, и ополченцы вынужденные. Стоит войне слегка затихнуть – и они разбегутся по своим деревням, никакой силой не удержишь… Кроме того, у Карамаза в одном только Стамбуле, по данным разведки, собрано сто тысяч. И это не ополченцы, а реальные, сытые войска…»
– Мой президент, наверное, вы испытывать тревогу ввиду малого количества провиант. Мы гоним в обозе тысячу быков, еще двести подвод с зерном и крупой, еще почти пятьсот окороков копченых и много сухарей. Мясо прислали испанцы. Много мяса. Еще пришлют. Еще много коров гонят нам из Карпат. Оттуда бегут, бегут от войны, мой президент. Не беспокойтесь, провиант хватит на два года. Еще вы не должны волноваться касательно дисциплина. Я тоже волноваться. Восемь дней назад мы собирали военный совет генералов. Иногда плохо понимали язык, но все хорошо понимали дисциплина. Мы сделали, как вы сделали в России, всех привели к присяге. В следующую ночь уже расстреливали за нарушение присяги. Убежали двести человек. Теперь дисциплина. Присягу принимали России, – быстро добавил Борк, уже догадываясь, о чем президент собирается спросить.
Управлять телом сонной колдуньи он не мог. Немного слушались мышцы шеи и мимические мышцы лица. Кое-как Артур повернул голову к боковому окошку. Фургон неторопливо катился по автобану. А слева и справа, растекаясь по обеим обочинам бесконечным светящимся ковром, шла армия союзников.
Восемьдесят тысяч.
«А может быть, сто, а завтра станет – сто двадцать! Пусть они не обучены, и, к сожалению, потери будут велики, но когда такая масса ударит в тыл, наступление Карамаза на Кавказе застопорится. Битву за каспийские прииски он проиграет, мы будем бить в одну точку, в его мягкую брюшину… Интересно, как там Бродяга, найдет ли хоть десяток соратников?..»
– Где вы сейчас? – Артур еле сдерживался, чтобы не закричать от радости.
– В Швейцарии были. Замечательный автобан, – горько улыбнулся немец. – Горы почти позади. С нами говорили невежливо. Три города, три чудесных города, они не приняли нас на постой. «Бараньи шапки» полагают, что они – высший сорт. Вы понимаете меня, мой президент? Они наладили воздушную дорогу, курсируют дирижабли, радио функционирен, также моторные суда. Они передавали по радио о нашей армии, они улыбались, но отказали в ночлеге и еде. Представители кантонов заявили мне, герр президент, что их люди будут вечно нейтралитет. Они предложили мне пользоваться за деньги их моторным речным флотом или их лошадьми. Пока представители кантонов улыбались, их снайперы целились в нас из укрытий. У них очень хорошие стрелки. Один раз я открыл огонь, только один раз. Когда нас не пропускали. Я выполнял ваш приказ – не вступать в драки с населением, обходить военные силы…
– Ничего… мы еще с этими банкирами разберемся, – задумчиво посулил Артур.
– Мы ожидаем вас, чтобы согласовать. Надо уточнить маршрут.
– Только ничего не произносите вслух, герр Борк, – внутри Артура все пело. – Встреча в резервной точке. Не в основной. Вам понятно?
– Так точно, резервная точка, – альбинос поморщился. Первый слабый лучик солнца коснулся его нежной чувствительной кожи. Герр Борк достал баночку с защитным кремом и принялся втирать его себе в кожу лица. Его руки, как всегда, оставались в плотных перчатках. – Я понимаю, мой президент. Известно только вам и мне. Мы будем там через тридцать восемь часов. Или немножко позже. Печально, но точность невозможно.
– Да хрен с ней, с точностью, – отмахнулся Коваль. И тихонько позвал деда: – Эй, Савва, вынимай меня…
Бросок в обратную сторону. Тошнота, резь в спине, соль на губах, заложенный нос.
Он снова очутился на борту огромного сухогруза. Сеанс связи закончился. Дед Савва, насквозь мокрый, уронил дрожащие руки. Слишком непросто давались ему трансляции через чужой мозг.
– Вахтенный, капитана ко мне, – приказал Артур. – И немедленно послать за остальными капитанами.
Капитаны флотилии собрались в каюте главнокомандующего, получили последние указания и вернулись к своим экипажам. Еще спустя час три могучих судна слегка изменили курс. На носу переднего непрерывно измеряли глубину, пока впередсмотрящий не крикнул с мачты, что видит свет. Дон Тинто, светя фонариком, в очередной раз пытался привлечь внимание Артура к карте.
– Кто-нибудь понимает, что он говорит?
– Кажись, он снова советует сдать назад, – почесал в затылке капитан. – Вон, тычет в островок. По карте, вроде Монтекристо. Ну, название-то чудное, а, ваше высокопревосходительство? Кажись, советует там окопаться до утра. Только там мели, судя по карте…
– Некогда нам, некогда окапываться, – отозвался президент. – Прокопов, как там пулеметчики?
– Все на местах!
Президент напряженно вглядывался в темноту, и вдруг особенно плотный сгусток мрака уплыл куда-то в сторону. Темные воды вспыхнули тысячами огней. Показалось, что прямо по курсу баржи сел на мель громадный туристический лайнер и, точно искусственный остров, заслонил берег.
Палуба осветилась. Солнце выпустило первый лучик из-за дымчатого итальянского берега. К этому берегу они вчера безуспешно пытались пристать, а потом трижды отправляли шлюпки. Прибрежная полоса в целом была свободна от заразы, но причаливать явно не стоило. Там сплошной стеной поднимался мокрый, чавкающий лес. Взятый в шлюпку лысый пёс завыл тоскливо и забился под лавку, отказываясь покидать плавсредство. Артуру доложили, что пристать нет никакой возможности, и, соответственно, невозможно добраться до местных жителей. Тинто подтвердил, что такая неестественно мокрая, отравленная растительность тянется на сотни километров на север.
Солнце выпустило второй лучик.
– Что это? Где мы? – послышались голоса гребцов.
– Глянь, братва, какая напасть!
– Это ж цельный город на воде! От такой штуки хрен сбежишь!
Коваль отложил бинокль. Матросы были правы. Если то, что он видит, умеет быстро плавать – им конец.
– Эх, предупреждали итальяшки, что вдоль берега идти нельзя, – проворчал дед Савва. – Вот и напоролись, теперь думай, как ноги уносить…
– Орудия к бою! Семеняк, наводи!
– Пулеметчики, не зевать! Вторые номера – подавай!
– Задраить люки!
На мостик выскользнул щуплый старичок с бородкой. С доном Тинто плыли только трое телохранителей, угрюмые чернявые парни, все близкие родственники. Понять, что лопочет дон Тинто, было совершенно невозможно, но Коваль уловил слово «Эльба».
Эльба! Знаменитое место, где провел нелучшие дни великий корсиканец!
– Кажется, он твердит, что мы напоролись на дрейфующий город пиратов, – высказал предположение капитан баржи. – Я уже успел запомнить, как они их называют. Республикой…
Договорить капитан не успел.
Небо и вода осветились, как при салюте. Грянул ружейный залп, за ним еще один. На долю секунды опередив рой раскаленных пчел, Артур подмял под себя дона Тинто и сам распластался на мокрых досках мостика. Два телохранителя дона, а также рулевой и капитан были убиты. Судя по воплям, кучно летевшие пули поразили еще несколько человек. В небе распушили хвосты сигнальные ракеты.
– Ах, мадонна! Пираты! Джакария! Пираты! – твердил дон Тинто и сыпал проклятиями. Его уцелевший родственник подобрался по-пластунски и поволок упирающегося хозяина в люк, подальше от опасности. Снова грянул залп. В чреве сухогруза разбегались по местам боевые расчеты.
– Вы целы, мой президент? – из темноты спросил телохранитель.