Страница 22 из 77
Некоторое время мы тактично дали Евгению Карловичу остаться наедине с буфетом - то есть, не тревожили его глупыми разговорами, молчали и маялись, подпрыгивая, когда наш бравый искусствовед принимался бормотать себе под нос что-то вроде:
- Так… интересно… а если? Даже так? Неужели? Не верю своим глазам… так просто не бывает… а зачем же тогда? Невероятно…
В полной тишине, прерываемой лишь вскриками и сопением Евгения Карловича, бабуля разглядывала буфет с плохо скрываемым отвращением. Порой она косилась на Пашку, силясь разглядеть в моем супруге все признаки душевного нездоровья, презрительно отворачивалась, не найдя их, и снова начинала сверлить буфет взглядом.
- Ну, - сурово вопросила бабуля, выражая общий настрой: через пять минут терпение наше было на исходе, - ты долго будешь издеваться?
- А? - Евгений Карлович посмотрел на нас так, словно до сих пор и не подозревал, что мы находимся в этой комнате.
- Если ты сейчас скажешь, что этот буфет бесценен, - пророкотала бабуля, - то я лично съем твой диплом искусствоведа, наше брачное свидетельство и твой загранпаспорт.
- А паспорт-то тут при чем? - поинтересовалась Катерина, уже пристроившаяся на каких-то коробках и, судя по всему, получавшая от происходящего удовольствие.
- В назидание, - прорычала бабуля, - так что там с буфетом?
Глава десятая, в которой Катерина открывает новый способ провоза героина через таджикскую границу
- Ты знаешь, Мария, - растерянно проговорил Евгений Карлович, - самое странное, что ни диплом, ни паспорт, ни, тем более, наше брачное свидетельство, есть тебе не придется. Этот предмет мебели абсолютно бесполезен, не нужен и является первым претендентом на выброс в этой комнате.
Я присвистнула:
- Даже в этой комнате? Может сначала стоит выкинуть коробку из-под холодильника?
- Дело вкуса, - пожал плечами Евгений Карлович, - хотя…
- Это вы бросьте! - возмутился Димка, не дав ему договорить, - свою коробку заведите, а потом выбрасывайте. Нечего по гостям шляться и чужое добро выкидывать!
- Видишь, Галочка, - заулыбался Евгений Карлович еще шире, - коробку выкидывать нельзя - она дорога хозяину сих хором как память. К тому же, в ней гораздо удобнее хранить вещи, чем в этом рассохшемся комоде.
- Евгюша, поясни, - подала голос бабуля, приблизившаяся к буфету и внимательно его разглядывавшая, - он дерьмовый, или совсем дерьмовый?
- Абсолютно, - заверил нас Евгений Карлович, - я бы даже сказал, что есть одна категория, в которой эта вещь безупречна - дерьмовость. Вероятно, надо сто раз подумать, прежде чем платить за ее доставку на этаж - неоправданная трата.
- Отлично, - почему-то обрадовалась бабуля, - Галка, ты уверена, что за ним действительно охотятся?
- С вами ни в чем не будешь уверенной, - мне снова стало обидно за буфет. Получается, мы надрывались, тащили его домой, а тут Евгений Карлович говорит, что это было набором совершенно бесполезных телодвижений. - Но братки ко мне приходили весьма убедительные.
- Очень интересно, - протянула бабуля, - Евгюша, будь добр, освети нам в подробностях, что это за хреновина.
- Легко, - обрадовался Евгений Карлович, принял театральную позу и хорошо поставленным голосом экскурсовода в Эрмитаже принялся вещать, - буфет является продуктом творения неизвестного мебельщика, родилось это произведение где-то в конце семидесятых годов. Материалом для него послужили следующие части от уже готовой, но пришедшей в негодность мебели: нижняя тумба от комода производства двадцатых годов двадцатого же века, неоднократно перекрашиваемого и укрепляемого. Дверцы и ящички, а также внутренние стенки от платяного шкафа производства шестидесятых годов двадцатого века, плюс доски, стекла и задняя стенка, трудно поддающиеся датировке и идентификации. Особого внимания заслуживают ручки этого, с вашего позволения, буфета - они принадлежат столу-конторке, изготовленному где-то в конце девятнадцатого века. Все произведение неоднократно покрыто черным лаком, и в течение долгого времени использовалось не по назначению - в нем хранили какие-то горючие вещества в банках и канистрах.
- То есть, что? - подала голос бабуля, до этого внимательно слушавшая Евгения Карловича, не перебивая, что с ней приключается крайне редко, - кто-то держал эту хрень у себя в гараже?
- Одно из самых жизнеспособных предположений, - покивал Евгений Карлович.
- Тогда вопрос, - высказалась я, - раз вы у нас такие Шерлоки Холмсы. Зачем бандюкам буфет, который кто-то держал в гараже, и, судя по всему, для этого же и сляпал?
- Идиотская ситуация, - потерла рукой лоб бабуля, - ума не приложу, что им так понравилось в этом буфете.
- Я знаю, - подала голос Катерина со своих коробок.
- Ну, - все обернулись к ней.
- Это очевидно, - заявила моя дражайшая подруга, - бандиты перевозят в нем наркотики. Ага. Огромные пакеты наркотиков, засунутые в буфет, ни у кого не возникает никаких подозрений, милиция пребывает в прекрасном неведении, рынок наводнен героином, а все почему? Потому что стратегия у них верная.
- Господи, - я прикрыла лицо рукой и бессильно повисла на дверном косяке.
Пашка с Димкой демонстративно изучали пейзаж, раскинувшийся за окном. Изучать, кстати, было совершенно нечего - вечерело, метель стихла, снег сыпал редкими хлопьями, рамы трещали от мороза, и больше всего на свете хотелось забраться под одеяло, вооружиться каким-нибудь журнальчиком и проваляться так до глубокой ночи.
- А что? - вскинула бровь Катерина, - мне тоже поначалу это предположение показалось фантастическим. Если честно, оно мне и сейчас таким кажется, однако - если кто-то придумает что-нибудь поумнее - вперед и с песней. Евгений Карлович, - Катерина обернулась к моему новоявленному деду, - вы поищите, поищите там героин - кто знает, куда они его запрятали.
- Кстати, - задумчиво проговорила бабуля, пристраиваясь рядом с Катериной, - напрасно вы смеетесь - Катенька отчасти права.
- Что? - в один голос воскликнули мы с Катериной. Катерина, насколько было видно, изумилась больше всех.
- Бабуль, - продолжала я, - ну это же полный бред. Представь себе бандюков, которые везут из Таджикистана героин в буфете! Да еще в этом буфете!