Страница 18 из 77
- Да, - сдавлено прохрипел тот, - только я ничего не понимаю.
- Я рад, что вы указали мне на некоторую пространность моего рассказа, - Евгений Карлович закинул ногу на ногу. Он был свеж и приветлив - беседа могла длиться вечно - судя по всему, он получал от нее истинное удовольствие. Бабуля глухо зарычала.
- Евгюша, - грозно прошептала она, - ты сведешь парня с ума, и ничего не добьешься. Милый, - проговорила она в полный голос. - Знаешь ли ты, что на Галку уже бандиты наезжают из-за вашего буфета?
- На какую Галку? - спросил откуда-то издалека Димка.
- На жену твоего ненаглядного Пашки! - взорвалась бабуля, - прекрати нам тут комедию ломать.
- Мария, - примирительно проговорил Евгений Карлович, весьма раздосадованный, что его так беспардонно прервали, - молодой человек немного запутался, такое бывает в его возрасте - зачем же судить его так строго?
- Вы вывезли буфет? - отмахнулась от него бабуля, - или не вы?
- Ее похитили? - спросил вдруг Димка вполне вменяемым голосом.
- Димка, - подала голос я, понимая, что ситуация зашла далеко, - со мной все хорошо, мне никто ничего не сделал…
- Они… - голос Димки дрогнул, - они били тебя?
- Нет, - озадачено проговорила я, - а что, должны были?
- Галочка, держись! Мы сейчас будем! - завопил Димка и шваркнул трубку.
Все растерянно переглянулись.
- Как у него с головой? - сдержанно поинтересовалась бабуля, - по-моему, у него не все дома.
- Да не, - призадумалась я, - вроде бы раньше вполне вменяем был…
- Где он живет? - бабуля поднялась с места и приняла бойцовскую стойку.
- Через два дома от нас, - вздохнула я, - неужели они и правда буфет вынесли?
До меня вдруг дошло, что если Пашка начал с буфета, то возможно… возможно… он вывозит свои вещи? Эта страшная мысль пронзила меня с той же силой, с какой копье поразило Гектора, павшего под стенами Трои. Я уронила голову и тихонько завыла.
- Не принимай близко к сердцу, - бросила мне бабуля, - ты же слышала - они сейчас будут…
Я отмахнулась от нее, подобрала под себя ноги, закрыла лицо руками и принялась оплакивать свое семейное счастье.
- Милая, - бабуля неуверенно зависла надо мной, - я, конечно, понимаю, что тебе нестерпимо хочется трагизма и великих, подлинных страданий, но позволь поинтересоваться: над чем ты так убиваешься? Твой муж прибежит через пару минут, через час они с этим странным парнем приволокут обратно буфет, ты дома, в кругу близких родственников и друзей, весь вчерашний день ты посвятила развратным удовольствиям - так в чем же беда?
- С головой у нее не все в порядке, - заявила Катерина, отхлебывая чаю.
- Большое спасибо, - горячо поблагодарила я любимую подругу, под шумок сварганившую себе бутерброд и быстро поедавшую его. Надо отметить, что кошмары последних дней никак не отразились на ее аппетите.
Некоторое время я еще пошмыгала носом, повздыхала, но не смогла выжать из себя ни одной, самой завалящей слезы.
- Ну и пожалуйста, - я стащила у бабули папиросу и смело закурила ее. Горло мое продрало напильником, но я храбро затянулась и, почти не морщась, выпустила дым в потолок. - Учтите, что вы - черствые люди, понятия не имеющие о милосердии и человеколюбии.
- Слыхали, - отмахнулась от меня Катерина, - ты лучше придумай, как ты будешь рассказывать Пашке, откуда на твоей кухне бандюки взялись.
- Детка, тут уместна правда, - порекомендовала бабуля.
- Да вы что? - ужаснулась я, вскочила и принялась бегать по кухне, - он же с ума сойдет!
- Мужик должен быть немного сумасшедшим, - сообщила Катерина, - иначе с ним с тоски подохнешь.
- Ну, этого Павлу не занимать, - вздохнул Евгений Карлович. - Никто не подходит, - он грустно положил трубку после нескольких неудачных попыток дозвониться до Димки.
- А что ты хотел, милый, - бабуля отловила меня, приобняла за плечи и обвела всех собравшихся победоносным взглядом, - ты же устроил тут настоящий молодежный театр - парни уже не знают, что думать, и мчатся к Галочке на выручку в полной уверенности, что ее захватил маньяк, выражающийся так витиевато, что никто ровным счетом его не понимает.
- То есть, Мария, ты думаешь, что пока я не заболтал Галину до полусмерти, - грустно вздохнул Евгений Карлович, - они просто обязаны ее спасти?
- Так и есть, - усмехнулась бабуля, - а буфет они изъяли, больше некому. Мне вот интересно только одно.
- Что? - наконец-то бабулина папироса докурилась, с наслаждением я затушила ее и принялась хлебать чай.
- Что в этом буфете такого примечательного?
- Он наверняка жутко антикварный, - уверенно сказала Катерина, - такую дрянь могли делать только в древности. Причем, в глубокой.
- Свой буфет найди, а потом ругай его сколько влезет, -встала я на защиту семейного имущества. Несмотря на то, что нам этот буфет никогда не принадлежал, я считала его по праву нашим с Пашкой. «В конце концов, - думала я, - и в коридоре бы он отлично встал бы…»
- Ну, - пожала плечами бабуля, - Евгюша нам в два счета определит, что это за буфет.
Евгений Карлович молча поклонился благородному собранию.
В этом плане бабуля была совершенно права - искусствовед по профессии, Евгений Карлович был специалистом высочайшего класса. До сих пор одним из любимейших занятий моего новоявленного деда является скитание по барахолкам в поисках очередного шедевра, закопанного в куче хлама. На досуге же Евгений Карлович развлекал себя живописью - из под его пера выходили на редкость дрянные пейзажи и натюрморты, он добродушно ругал их и раздаривал своим знакомым. Еще до замужества бабуля притаскивала картины несравненного пера Евгения Карловича ко мне домой, сразу направлялась к стенному шкафу, запихивала их туда и заявляла, что среди того хлама, которым забита моя квартира, этот кошмар будет практически незаметен. Надо сказать, что одним из условий свершившегося бабулиного замужества было четкое условие - никакой живописи в доме. Ну, по крайней мере, наискорейшее избавление от этих картин - нарисовал и подарил.
Приложение № 8. Список названий картин Евгения Карловича, хранящихся у меня дома
1. Девушка с голубыми цветами (белокурая девушка с букетиком незабудок в руках; не хочу сказать ничего плохого про жизненный путь модели этой картины, но в глазах ее плещется настоящий порок, не надо быть искусствоведом, чтобы догадаться - душу этой девушки отягощают, по крайней мере, два тяжких преступления);