Страница 11 из 77
Помнится, тогда я подумала о следующих вещах:
1. (сосредоточенно) я не успела написать завещание;
2. (со стыдом) мне совершенно нечего завещать родственникам;
3. (с радостью) вот и правильно, не фига добро разбазаривать!
4. (с возмущением) как? За столько лет я не нажила ни одной ценной вещи?
5. (с грустью) теперь-то Пашка попляшет;
6. (с угрызениями) а кто будет писать про восьмое марта?
7. (с ужасом) неужели действительно Николай Аполлинарьевич?
8. (с мстительным восторгом) бабуля убьет всех, кто к этому причастен;
9. (обречено) но мне уже будет все равно;
10. (закусив губу) а кота они не тронут?
11. (пораженная внезапным открытием) а меня?!
12. (на грани нервного обморока) что надо этим козлам?
13. (с сомнением) неужели моя девичья честь?
14. (устало) уже наконец кто-нибудь догадается включить свет?
Глава пятая, в которой мы с Леней поем, а супружеская верность торжествует (окончание)
Несмотря на то, что два литра пива начисто лишили меня воли к победе, я каким-то чудом сумела вывернуться из крепкого захвата злодеев. И сразу врезалась носом в чью-то непробиваемую спину. Из глаз моих брызнули слезы, я шагнула назад, наступила кому-то на ногу и с хлюпающим звуком, как в драках индийского кино, заехала рукой по чьей-то физиономии. Коридор огласился сразу несколькими воплями - судя по всему, злоумышленники тоже пали жертвами собственного боевого искусства.
- А-а-а-а! - это я наконец-то вспомнила, что приличные барышни делают в таких случаях, и завопила что было мочи. Все затихли, оглушенные, и в тот же момент коридор озарился ярким светом - Леня все-таки догадался дотянуться до выключателя. Все молчали, переводя дух, и за эти десять секунд я успела рассмотреть нападавших.
О… Эти лица мне были хорошо знакомы. То есть, не конкретно эти лица - вообще тип подобных физиономий. Ко мне нагрянули бандитские шестерки - шелковые рубашки, расстегнутые на груди так, чтобы были видны массивные золотые цепи, кожаные куртки (тоже расстегнутые, несмотря на метель и февраль), брюки со стрелками и барсетки, висящие на кистях руки (интересно, они хоть в туалете их снимают?). Стало очень страшно. Если честно, до сих пор жизнь моя складывалась так, что мне ни разу не приходилось общаться в одиночку с агрессивно настроенными бандитами. С бабулей все было как-то проще - из любой схватки она всегда выходила победителем - будь то банальная игра мускулами (в таком случае в ход шли все тяжелые предметы и ужасающе нечестная тактика) или поединок интеллектов.
Однако молчание начинало затягиваться. Уж не знаю, может быть у них это - способ психологического давления на клиента, но на всякий случай я прервала тишину первой.
- Леня, - прошептала я дрожащим голосом, - как ты мог?
- Я извиняюсь, - потупился тот.
- Он извиняется! - патетически воскликнула я, призывая в свидетели всех присутствующих, - вы слышали? Он извиняется… Ну, тогда это начисто меняет дело…
- Хватит тут Санта-Барбару разводить, - строго прикрикнул на нас самый мордатый бандюган. Рыло, - обратился он к Лене, - разводи кошелку.
- Рыло? - живо заинтересовалась я, - чудно! Более точного определения тебе подобрать невозможно.
- Это от фамилии! - выкрикнул Леня, побагровев, - Рыльцов! Хорошая фамилия…
- С кучей производных, - вставила я.
- Хватит базары гнилые нам тут пороть! - разъярился мордатый, - где секретер, кочерга?
- Какой секретер? - сглотнув, спросила я. - К-какая кочерга?
- Такой секретер, - противно, но очень похоже передразнил меня мордатый, - тот, что ты и еще два вафела из домика под снос умыкнули. А кочерга - это ты.
- Б-буфет? - уточнила я, дипломатично пропустив мимо ушей «кочергу».
- Секретер! - гаркнул мордатый, оплевав меня с ног до головы, - я по два раза не повторяю.
Несмотря на крайне неучтивое обращение с собственной персоной, я почувствовала, что с души моей свалился камень весом примерно в тонну. Все встало на свои места. Ребята пришли за своим буфетом, или как его там, сейчас они унесут это кошмар прочь из моей жизни, мы с Пашкой помиримся и больше никогда не будем ссориться.
Широко улыбаясь, я указала себе за спину. Никто не прореагировал. Все выжидающе смотрели на меня.
Я повторила свой жест.
- Она чего? - тихо спросил у Лени один из бандюков.
- Не знаю, - так же тихо ответил он.
- Секретер гони! - начал злиться мордатый.
Я улыбнулась еще шире и снова указала себе за спину, куда мы с Пашкой поставили буфет.
- Ты мне ваньку не валяй, - мордатый окончательно впал в бешенство, - и под дуру не коси!
Тут я, наконец, соблаговолила обернуться. Это было уже слишком.
Буфета в коридоре нашей с Пашкой квартиры не было.
Лучезарная улыбка медленно сползла с моего лица.
- Он же был здесь утром, - часто заморгала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы, - я сама видела его…
- По-моему, - прошипел мордатый, - кто-то тут считает братву придурками.
Если бы я не была так подавлена, то наверняка зашлась бы в диком хохоте.
- Сейчас она нам все расскажет, - мордатый широко шагнул ко мне, и, наверное, я бы так и умерла со страху, если бы не Леня, протиснувшийся между мной и моим предполагаемым палачом.
- Стойте, - спокойно проговорил Леня, - она девица реальная, с понятиями. Мозги крутить не будет. Сейчас она сама нам все объяснит. Правда, Галина? - обернулся он ко мне.
Все как по команде уставились на меня. И тут меня осенило. Внезапная идея, озарившая мой гигантский мозг, чуть-чуть приободрила меня. Ну, по крайней мере, я поняла, как надо себя вести в этой ситуации.
Я храбро смахнула с носа слезу, постаралась унять дрожь в коленях, набрала в легкие побольше воздуха и слабым голосом спросила:
- Мальчики, а может, водочки? - и кожей ощутила, как коэффициент бандитской ненависти ко мне резко понизился.
- Водочки? - задумчиво спросил мордатый.
- И борщечку, - добавила я чуть посмелей, - со сметанкой, зеленюшкой… А? Продрогли небось в подъезде-то торчать?
- Борщечку? - атмосфера нашего дружеского вечера теплела с каждой минутой.