Страница 50 из 71
Я несусь на первый этаж, перепрыгивая через две ступеньки, и «случайно» пинком открываю дверь кухни.
Ник сидит рядом с Артом, перед ними на столе разобранное оружие. Я хватаю пластиковую перечницу — первое, что попадается мне под руку, — и кидаю в его голову, попадая точно в цель! Спасибо за уроки меткости, Шон! Она с силой врезается в его макушку, отскакивая, отчего Арт инстинктивно пригибается. Глаза Ника вспыхивают от шока и замешательства.
— Какое ты имел право скрывать это?! — кричу я. — Ты трусливый лицемер! Мерзкая ханжеская дрянь!
— Какая-какая дрянь? — осторожно уточняет Арт.
— Не перебивай! — кричу я, на ходу придумывая, чем бы еще запустить. Замахиваюсь кухонным полотенцем, но Ник хватается за второй край и резко дергает на себя, так что я падаю на стол. Пули рассыпаются на пол, словно металлический град.
— С ума сошла?
Он смотрит на меня; ледяные глаза пылают самым черным пламенем, и я замечаю, как его бровь нервно дергается. Он пытается сдержать гнев. Я отпускаю полотенце и, достав из кармана письмо, бросаю его перед собой (хотя мечтаю швырнуть Нику в лицо, но все же не решаюсь).
— Откуда оно у тебя, ведь я писала ему?
— Ты копалась в моих вещах? — сердито смотрит он на меня.
— По крайней мере, я ничего не прячу, как некоторые!
— Да какое ты имела право лезть в мою жизнь? — голос Ника повышается.
— Я бы не стала, но ты сам объявил мне войну!
— Ты возненавидела меня в ту же секунду, как только увидела. Обвиняешь меня в грязной игре, а сама ведешь себя не лучше!
— Заткнись! — рычу я.
— Правда в лицо светит?
Арт с интересом смотрит, как мы огрызаемся друг на друга, его голова двигается туда-сюда, словно наблюдая за игрой в пинг-понг. Я поднимаюсь на ноги, вскакивая со стола. Ник встает тоже, так что теперь нас разделяет деревянная столешница.
— Хватит увиливать! Ты обязан рассказать все, что помнишь.
В груди разрастается острая боль, и я, превращая ее в гнев, взглядом бросаю в него ножи, мечи, топоры.
— Все, что помню… — внезапно усмехается он и ставит ладони на стол.
— Почему ты молчал?
— Потому что я понятия не имею, откуда у меня это письмо, — срывается он. — Потому что также, как и все вы, ни хрена не помню. Потому что ты истеричка, в конце концов.
— У тебя не было права скрывать его от меня, — шиплю я. — Я так долго пыталась выяснить о Тайлере хоть что-то, а ты, ты…
Ник поднимает на меня глаза, в них что-то тяжелое и непостижимое.
— Почему ты так настойчиво его ищешь? — спрашивает он.
«Потому что я помню, как любила его», — готовится сорваться с языка признание, но в комнату входит Шон, и я закрываю рот, так и не произнеся ни слова.
— Что за крик? — улыбнувшись, спрашивает он.
— Мама с папой снова ссорятся. — Арт запихивает в рот печенье целиком.
Я делаю рывок назад, и стул с громким шумом опрокидывается. Слезы наворачиваются на глаза.
— Как же я ненавижу вас всех! — кричу я и убегаю, скрываясь в спальне, громко хлопнув дверью.
Я падаю на кровать, закрывая лицо руками. Оно влажное и холодное. Я чувствую себя как никогда потерянной. В моем сердце нет ничего, кроме холодного горя. Горя и гнева.
Минут через десять в комнате открывается дверь, и Арт укладывается рядом, поправив подушку под головой. Несмотря на то, что кровать двуспальная, я придвигаюсь на его половину, устраивая голову на твердой груди. Он укрывает нас двоих одеялом и тихо вздыхает.
— Арти? — всхлипываю я.
— Что?
— Почему ты всегда помогаешь мне?
Он пожимает плечами:
— Потому что одиночество — сука коварная, и я терпеть ее не могу, а у нас и так никого нет. А еще, может, я втайне надеюсь на взаимность, — Артур улыбается, стирая слезы с моих щек. Я знаю, он шутит.
Из моего рта вырывается единственный смешок, но быстро исчезает, задавленный хныканьем.
— Одиночество не может быть женщиной, Арт, потому что оно среднего рода, — шепчу я, вытирая нос рукавом.
— Да и плевать. Главное, что я могу помочь тебе.
— Арти.
— М-м-м?
— А почему ты можешь помочь мне, а Шон не может? — всхлипываю я.
На минуту он замолкает.
— Потому что он главный, наверное, на нем большая ответственность, а я кто? Никто. Всего лишь простой солдат. Ничего не значащий.
— Ты мой друг. Самый лучший друг.
— Ник тоже так считает.
— Обойдется, — говорю я, закрывая глаза, и прижимаюсь к нему крепче.