Страница 41 из 71
Я выхожу из машины, закрывая за собой дверь. Ник вылезает следом. После случая в библиотеке он странно притих. Никаких возражений, никакого сарказма и склок. И это более, чем настораживает.
Мы не нашли ничего на центральной площади, на вокзале, на кладбище (Арт особо настаивал, ведь «именно там в кино прячутся все секреты»). К вечеру моя нога разнылась так, что пройти еще хоть несколько метров я уже была не в состоянии. Шон с Артом решили еще проверить церковь, аргументируя тем, что кольца могут быть связаны с брачной церемонией, а меня высадили у гостиницы. С Ником, естественно.
Разложившись за свободным столом, я в сотый раз за день беру в руки справочник мест, рекомендованных к посещению в Хелдшире, снова и снова пролистывая его от конца к началу. Не знаю, что еще я пытаюсь там найти. А ведь идея с кольцами выглядела такой реалистичной.
Ник сидит за барной стойкой, вертя в руках бокал с какой-то ягодной наливкой, и периодически кивает головой, когда пожилой хозяин гостиницы, кажется, в третий раз, рассказывает ему о том, как все здесь было устроено в шестидесятых.
Верхний свет выключен, так что помещение освещает лишь теплое сияние огня в камине и мерцающие гирлянды. В тусклом свете бар напоминает старинные таверны, которые были распространены тут повсеместно лет сто назад. Разве что без гирлянд.
— Присоединяйся, — предлагает Ник, поднимая бокал с бордово-красной густой жидкостью.
Вообще-то я предупреждала его не пить сомнительного вида и состава алкогольные напитки, но он решил, что раз угощают, то отказываться нельзя. А может, просто хочет надраться. Я несколько раз пыталась вытянуть из него подробности его внезапного побега, но он начал игнорировать меня.
— Может, лучше присоединишься к поискам? — раздраженно спрашиваю я, помахав перед лицом журналом.
— Внутреннее чутье подсказывает мне, что все это бесполезно, ничего здесь нет. Просто поверь мне.
Я хмыкаю:
— Я бы не доверила тебе даже чистку собственных ботинок.
— Налейте ей выпить! — просит Ник.
Старик ставит на стойку еще один стакан и так по-доброму улыбается, приглашая меня рукой, что стыдно ему отказывать. Собрав журналы в аккуратную стопку, я отодвигаю деревянный барный стул, по каким-то фантастическим причинам еще не рассохшийся от времени, и сажусь.
— Только один стаканчик, и то исключительно из благодарности за вашу доброту, — говорю я, улыбнувшись бармену. — А потом я вернусь к поискам.
Вкус напитка приятный и пряный, а эффект почти незаметный. Тепло медленно проникает внутрь, и тело так чудесно расслабляется. Один стаканчик вскоре превращается в два, потом в три, и я уже теряю счет времени, медленно потягивая домашнюю наливку под бесконечные истории хозяина дома.
Протирая тряпкой стаканы, он рассказывает о жене, что ушла на тот свет пять лет назад, о двух старших братьях, с которыми он рыбачил в детстве. О том, как по семейной традиции сделал предложение супруге под старым буком, в который ударила молния, и теперь тот является одной из особенностей городка.
Я киваю, подперев ладонью щеку. Алкоголь уже добрался до каждого кончика пальца, и это приятно. После всего, что произошло за последние несколько дней, мне хочется забыться хотя бы на пару часов, чтобы не думать о том, что жизнь моя, по сути, ушла под откос.
— И вот, стоя на одном колене, я протягиваю ей кольцо, когда в дерево попадает молния. — Ник зевает. Кажется, эту историю мы уже слышали минут пятнадцать назад. Словно застрявшая пластинка, хозяин гостиницы слово в слово повторяет рассказ, вместе с нами опрокидывая стопку бордово-красной наливки. Я закрываю рот рукой, сдерживая смех, Ник поворачивается и криво улыбается, тоже поняв, что старика «заело». — И дерево начинает гореть. Моя Мадлена как закричит! Какое уж там предложение. Так оно до сих пор и стоит, половина продолжает себе расти, а вторая — выгорела до основания, пугая по ночам прохожих голыми ветками.
Стоп!
Почему это кажется таким знакомым?
— Не могли бы вы повторить? — прошу я, и Ник хмыкает, решив, что это насмешка.
— Говорю, что вторая половина так с того дня и не цвела. Выгорела вся. Почти до основания.
Не может быть!
— Ник, на пару слов, — встаю я и кивком головы показываю ему идти за мной.
Он неохотно поднимается и также неохотно шагает следом.
— Что-то случилось?
И когда я подвожу его к туалету, в нерешительности застывает.
— Что, и тут без меня не справишься?
— Давай, залезай, дурень! — Я тяну его за локоть в крохотную уборную в задней части комнаты и, с трудом развернувшись, закрываю дверь.
— Какого черта ты творишь? — опираясь бедром на каменную столешницу, недовольно вскидывается он.
— Раздевайся! — командую я.
В кои-то веки Ник молчит, застыв с приоткрытым ртом. Мне до ужаса не охота начинать препираться снова, поэтому я сама стягиваю с него свитер.
— Воу, воу, воу, — удивленно воскликнув, он выставляет руки вперед. — Я немного не так это себе представлял. Я, конечно, могу сыграть роль «плохого парня», но давай хотя бы наверх поднимемся.
— Закрой уже рот, и дай посмотрю. — Закатив глаза, я резко разворачиваю его лицом к зеркалу, отчего парень даже слегка теряет равновесие.
— Ох, мать твою, помедленнее, принцесса. — В отражении я вижу, как в удивлении поднимаются его брови. — Я, конечно, догадывался, что ты не просто так ко мне цепляешься, но чтоб до такой степени…
— Поверь, ты не можешь казаться мне более отвратительным, чем сейчас.
Я ахаю, касаюсь пальцами черных линий татуировки на его спине. Все сходится. Голые засохшие прутья занимают всю правую сторону. На левой же раскидистые ветви с тонкими листьями. Мышцы напрягаются под моими ладонями. Может, мне кажется, но как-то Ник слишком шумно выдыхает.
— Да, я так и знала. Это тот самый бук, под которым он хотел сделать ей предложение!
— Что? — Ник резко поворачивается и через плечо смотрит на отражение собственной спины в зеркало. — Не может быть!