Страница 25 из 71
— Чувак, давай ты поведешь. — Арт перекидывает ключи Нику и садится, хотя вернее сказать, падает, рядом со мной на заднее сиденье автомобиля. — Скверно себя чувствую.
— И выглядишь так же, — заводя машину, отвечает тот.
Я глубоко вдыхаю, присаживаясь рядом с Артуром, изо всех сил стараясь подавить позыв тошноты. Может, я подхватила инфекцию? Только этого не хватает. Голова кружится, от запахов тошнит, но ни насморка, ни кашля нет, что кажется совсем странным.
— Ты в порядке? — спрашивает Арт. Хотя по виду сам он далеко не здоров.
— Кажется, меня вот-вот вырвет.
— Может, у тебя токсикоз? — осторожно интересуется он, наблюдая за тем, как я судорожно обмахиваю лицо подобранным в магазине журналом. Шон поворачивается ко мне с переднего сиденья. В глазах его плещется ужас.
— Нет, точно не токсикоз, — отвечаю я уверенно, даже не зная, кого больше успокаиваю — себя или своего парня. — Наверное, что-то не то съела, — поворачиваю я голову, но при взгляде на позеленевшего Арта становится еще хуже.
— Не стоило покупать те жареные крылышки, я сразу понял, что-то с ним не так, — стонет Артур, когда машина, набирая скорость, оказывается в стройном потоке автобана.
Шон открывает окно, жадно вдыхая холодный воздух. Кажется, ему становится так же плохо, как и нам. Ник же с совершенно невозмутимым видом бросает взгляд через плечо и тут же возвращается обратно к дороге.
— Почему опять ты один чувствуешь себя нормально? — буквально стонаю я, изнемогая от несправедливости, ведь Ник ел то же самое, что и все мы. Возможно, я параноик, но никак не могу отделаться от ощущения, что это неспроста. — Шон, — цепляюсь я за локоть парня. — Он нас отравил! Надо что-то срочно принять, чтобы замедлить распространение яда в крови!
Ник на месте водителя едва сдерживается от смеха.
— Ты серьезно? По-твоему, я так непроходимо туп, чтобы отравить всех и сесть в ту же машину? Ты меня в очередной раз удивила, Ви!
— Прекратите! — раздражается Шон, явно устав от постоянных препирательств, но Ник его в очередной раз игнорирует.
— Просто мой организм не настолько изнежен, как твой, принцесса, а желудок, уверен, способен переварить даже железные крючья.
— Видимо, поэтому ты решил нацепить пару из них себе на лицо?
Ник перестраивается, и не сбавляя скорость, резко входит в поворот, отчего мое сознание начинает терять равновесие с еще большей силой, а к горлу подступает очередной комок, просящийся наружу.
— Прекрати! Ты можешь вести машину аккуратнее?
Мне так душно и плохо на заднем сидении, что хочется уткнуться головой в чье-нибудь плечо и хорошенько разрыдаться.
— Я не расслышал извинений в свой адрес.
— Да иди ты к черту!
— Останови, — тихо просит Шон, и когда Ник прижимается к обочине, быстро выскакивает за дверь, согнувшись пополам.
— Мне тоже надо подышать! — Я открываю дверь и глубоко через нос вдыхаю аромат поля, мимо которого мы держим путь. Снег, внезапно начавшийся после обеда, крупными хлопьями опускается на лицо, застревая в ресницах и превращаясь в холодные капли на коже, приносит желанное облегчение.
Артур разваливается на заднем сидении подобно медузе, раскинувшей щупальца в разные стороны.
— Чувак, надеюсь, Ви ошибается, — говорит он. Ник, громко цокнув, отворачивается.
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, делаю глубокий вдох и заставляю себя промолчать. Пока промолчать. Откинув ногу Арта, занимаю свое место.
Шон возвращается изрядно потрепанный и бледный и, опустив стекло, кладет лицо на локоть.
Остаток пути похож на мутный туман из злости и тошноты, которые я одновременно испытываю. В опущенные окна дико врывается ветер, хоть на каплю успокаивая пульсирующую боль в висках и головокружение. Мы все дальше удаляемся от города — высокие дома сначала сменяются одноэтажными уютным райончиками, а потом и вовсе полями. Чем дальше мы движемся на юг, тем скучнее становится вид за окном. Когда мы наконец добираемся до места назначения, снег переходит в буран.
Дом встречает нас занесенными дорожками, темными занавешенными окнами и увядшими цветами в горшках перед дверью. Он словно спит под белым пушистым одеялом, оставленный хозяевами зимовать в одиночестве.
Я делаю шаг вперед, но Шон хватает меня за локоть, указывая на чёрный вход. «Не оставлять следов на свежем снегу! Точно!»
Он распахивает передо мной дверь, и я шагаю внутрь, изучая дом, не по собственной воле согласившийся приютить нас на время. Просторная гостиная, совмещенная с кухней, достаточного размера, чтобы вместить четырех взрослых людей за одним столом. В самом ее центре располагается камин, но сейчас он не затоплен и вряд ли будет, чтобы не привлекать излишнее внимание, поэтому я поеживаюсь, проводя ладонями по предплечьям.
Арт присвистывает:
— Вот это хоромы.
— Не мешало бы включить отопление.
Я рассматриваю коричневые стены с висящими на них охотничьими трофеями. Отмечаю, что массивные балки на потолке, деревянные рамы и кованые люстры придают ему образ старинного поместья. Слой пыли на мебели наталкивает на мысль, что домик используется только летом. Что ж, не плохо. В голове, наконец, проясняется, и даже дышать и жить становится легче. Ребята тоже оклемались, а может, просто держатся лучше, чем я.
Ник остается парковать машину, Шон сразу же удаляется в подвал, чтобы разобраться с тем, как в доме устроено отопление, а нам с Арти велено перетащить все вещи и продукты внутрь. Заполнив полки крупами и консервными банками, разложив все портящиеся продукты в холодильник, я поднимаюсь наверх, попеременно заглядывая во все комнаты, пока не останавливаю выбор на самой дальней. Внутри холодно и пахнет сыростью, но это лучше, чем ночевать на улице или в дешевом отеле. Краска на дверях по краям облезла, а обои в мелкий цветочек были наклеены, по-видимому, много лет назад, так как стыки начали расходиться.