Страница 6 из 11
Изменение характера – один из первых признаков того, что возрастные изменения в мозге идут. И от начала очевидного когнитивного дефицита, выраженного в деменции, они могут отстоять на десятилетия.
У людей старше пятидесяти лет любые резкие изменения в характере – это повод провести МРТ головного мозга и отправить к специалисту. Это могут быть сигналы не только деменции, но и опухоли и других заболеваний. Это не просто «бабушка чудит». Это бабушка требует к себе внимания, не потому что она просто соскучилась, а потому, что она начинает чем-то заболевать.
@моя_история
Юлия Баева, село Диканька
За неполные сутки мамочка моя уже выполнила месячный план по катаклизЬмам.
– Юля! Юляяяя!!! Ты что, не видишь, кто-то пошел???
– Куда пошел, мамочка?
– По улице кто-то пошел! Мужчина и женщина!!!
– Ну-уу и-ии-ии? Пошли себе мимо!
– Но они же мимо нашего дома идут!!!
– Что-то надо предпринять, мама? Догнать их и попросить обходить наш дом стороной?
– Нет, ну это лишнее…
Вчера вечером иду курить, слышу, вроде бы кто-то и где-то голосит…
Ну кто и где может голосить?
Бегу к маме.
– Мамуль, это ты митингуешь?
– Ну да, я.
– Что-то срочно нужно или подождешь минут 10–15, пока у меня там картошка дожаривается?
– Ты включи свет во второй комнате и всё увидишь…
Включаю.
Сидит моя птичечка на полу.
Спиной к горячей печке.
– Давай руки, мамочка, будем подниматься!
– Я, пожалуй, тут еще посижу…
– Ну ты же звала меня, чтобы подняться? Давай будем подниматься!
– Ты меня за руки не тяни! Ты должна зайти назад. И поднять меня под мышки!
– Мам, я бы с радостью. Но сзади тебя печка. А у меня – толстая тыльная часть. И даже при очень большом желании я туда не втиснусь! Давай руки быстррррррррро! А то там картошка сгорит!
Мама не ожидает, что я так буду ею командовать, это раз, картошку жареную она очень любит, а кто ж ее не любит, это два, потому протягивает руки – и-ии я ее легко тяну прямо задницей по линолеуму!:)
Освобождаю место между мамой и печкой. Приподнимаю ее под мышки и вбрррррррасываю на стоящий рядом диван! Через десять минут волоку ей ужин, красавица моя чешет из одной комнаты в другую. С одной клюкой своей. После перелома тазобедренного сустава ходит с трудом, но ходунки игнорирует и шЫбко раздражается, когда я ей временами напоминаю об их существовании.
– Маааа? Ну а где вторая палка-то?
– Так у меня ее…
Мама не успевает договорить, как я начинаю строить предположения:
– Украли?:)))
– Да! У меня украли вторую палку!!!
– А вон на твоей кровати не она ли лежит?
– Гкмх… Интересно, как она туда попала…
– Вариантов два, мам!:) Первый – сначала украли, потом подбросили!:) Второй – сама запрыгнула!:) К слову, вон на твоем столике и твой мобильный лежит, который у тебя украли, и именно поэтому ты пытаешься доораться до кого-то через своих две двери и наших три!
Сегодня утром приношу ей завтрак.
Сидит моя хорошая на кровати и методично дерет туалетную бумагу. Отрывает от рулона клочки и бросает на пол.
– Мамууулечка? А шой-то ты делаешь?
– Я? Ничего я не делаю! Что ты ко мне пристала??? И вообще, это не я!
Только что опять выхожу курить и опять слышу рЭпЭтующую маму!:)
В этот раз она сидит между своей кроватью и журнальным столиком, стоящим около этой самой кровати.
– Ма-аама-аа, ну нащо же ты орешь-то??? Ну можно же взять мобильный и позвонить? Раз уж у тебя его не украли!
Мамочка радостно сообщает, что телефона-то и нету-уу.
Я понимаю, что она его надежно спрятала!:)
Чтобы опять на кого-то навесить воображаемую кражу!:)
Снова поднимаю.
В тысячный раз прошу не спать сидя.
– Я? Да ты всё наговариваешь на меня! Ты всё придумываешь! Тебе лишь бы в чем-то меня обвинить!!!
– Ну а как ты падаешь? Впритирку к дивану или кровати?
Раздувает яростно ноздри и изрыгает проклятия!
А я ж знаю, как всё это происходит.
Не один раз наблюдала.
Сидит мама на кровати или диване.
Начинает засыпать. Голова клонится всё ниже, ниже, ни-ииже-ее…
Сначала голова почти касается коленей.
Потом голова уже ниже коленей.
В какой-то момент голова перевешивает задницу и мама сползает вниз… Но это не она!
И вообще, чего я к ней пристала-то?!
Дай мне, Боже, сил, терпения, терпимости, любви, принятия и юмора.
Юмора, пожалуйста, побольше, ладно?:)
И нехай я подольше буду в «зрелом» возрасте. Который находится аккурат между юношескими иллюзиями и старческими галлюцинациями.
Глава 3. «Какой стыд!»
Если вы читаете эту книгу, значит, ваши родители, бабушки-дедушки, ваши «половинки» или вы сами уже близки к возрасту, когда всё может случиться. А это говорит о том, что росли мы с вами при мерно в одну пору. В одной социальной реальности. Когда диагноза «деменция» по сути не существовало. Когда это не воспринималось как болезнь.
«Старческий маразм». Диагноз, превратившийся в оскорбление. Именно поэтому современные врачи медицинский термин «маразм» стараются не использовать. «Маразм» как общепринятое презрительное определение поведения тех старших родственников, которым в пору нашего детства и юности и не думали ставить точные медицинские диагнозы.
Их и к врачам водить не думали. Не сердце же. Не почки. И не артрит. Всё это – приличные болезни. А здесь старик или старуха «из ума выжили».
Этого стеснялись. Это скрывали как что-то стыдное и неприличное.
Однажды, когда мне было лет 8–10, на троллейбусной остановке ко мне подошла старушка. И стала рассказывать, что дети ее живут в «богатом доме», что увезли ее из деревни насильно, что не кормят, из дома не выпускают и ей, бедной, воды не дают. Фамилию детей назвала. А «богатый дом» был наш.
Старушку стало жалко. Но мне, девочке, было как-то не по себе.
Дома рассказала маме про несчастную бабушку, которую не кормят.
– Какой стыд! – переменилась в лице мама.
А дальше мама говорила, что эта семья – «уважаемые в городе люди». Перевезли одинокую бабушку из деревни, а она теперь «их так позорит»!
Так позорит…
Старость считалась делом мало приличным. Старость с поврежденным сознанием – и вовсе постыдным… О диагнозе «деменция» никто не знал. Мало кто своих больных родственников показывал врачам. Да и врачи чаще списывали всё на «старость».
Только сейчас, вытаскивая из глубин памяти обрывки разговоров, пересудов, слышанных в детстве или юности, понимаю, что случаев такой болезни в семьях знакомых было немало. Только их прятали, скрывали, ужасно их стеснялись.
Мама моя, узнав про очередную историю «старческого маразма» в семье кого-то из знакомых или друзей, всегда повторяла: «Не дай бог!»
«Не дай бог» в ее понимании было оказаться на месте близких, кто вынужден с такими «впавшими в маразм» рядом жить и за ними ухаживать.
– Не дай бог с отцом такое случится! – не могла успокоиться мама, вернувшись от друзей, в семье которых жили двое старых родителей: один из них – с серьезными нарушениями психики.
– Не дай бог, отец твой станет таким! И что я буду делать?!
Позже, когда всё уже случилось и диагнозы были поставлены, я часто вспоминала то ее восклицание «Что я буду делать?!»… А что «такой» станет она и несколько долгих лет отец будет делать всё, чтобы выжить рядом с ней, моей маме и в голову не приходило. Просто не приходило в голову.
Именно этот с детства внушенный стыд, эта вбитая в подсознание установка, что стариков с такими проявлениями нужно стесняться и скрывать всё «от людей», – именно это мешает нашим близким заранее проверяться самим и честно признаваться нам в первых изменениях в их собственном состоянии.
Они стыдятся. Боятся. Гонят от себя мысль, что такое когда-то может случиться с ними.