Страница 18 из 22
Граф Фламмен вел себя безупречно. Как и обещал. Знакомые преподаватели, завидев его, в подавляющем большинстве были не сильно рады, а порой и, не скрываясь, кривили лица. Подозрительно на него косились, когда он приветствовал их со всем уважением, но с каждой минутой разговора, лишенного любых даже намеков со стороны графа, ученые мужи все больше и больше расслаблялись. И все больше и больше наглели.
Они будто прощупывали почву и, не получая никакого отпора, давали себе волю. И в отношении графа, и в отношении меня. И не то что бы эта ситуация не была мне знакомой. Но отчего-то сегодня все воспринималось иначе.
- Скажите, пожалуйста, как вы считаете, если облегчить программу и обучать девушек и юношей раздельно, это…
- Послушайте, голубушка, можно, конечно, по-разному изворачиваться - вон, хоть у своего дружка спросите, он в этом смыслит! - мужчина прошелся по графу каким-то очень неприятным взглядом, вкладывая в него смысл, который я не могла понять, но граф на это только улыбнулся, - Но во всем этом изначально нет смысла. У каждого есть свое место в этом мире. И у женщин есть свое, очень почетное. Они жены и матери, - улыбнулся ласково преподаватель проклятийной магии, - У вас и у самой уже возраст подходит. Сколько вам?
Я стиснула зубы, продолжая давить беззаботную улыбку. Какая тебе, старый хрен, разница, сколько мне лет?
- Двадцать пять.
- У вас есть муж? Дети? - участливо спросил он.
- Нет, и я не планирую…
- Вот от этого все и проблемы, милая! - улыбнулся он, будто разгадав какую-то загадку, — Мотаетесь по городу со всякими… - маг прищурился брезгливо в сторону бывшего ученика, - А могли бы уже второго нянчить и глупые вопросы бы в вашу голову даже не приходили, уверяю вас! Вам было бы просто не до этого. Вот у меня внучка недавно родилась, и я с ней как-то сидел, когда сын с женой уезжали… Так это же боже мой! Ни на секунду не расслабишься, а ведь малышка чудо какая спокойная. А как за ребенком следить, когда учеба да работа? Оставьте это мужчинам, ваше дело - детей растить. Кто, если не вы?
Я покивала, улыбнувшись. Самое ужасное, что я его понимала. Его позицию я понимала и не то чтобы была с ней в корне не согласна - или по крайней мере ничего не имела против, что он думает иначе, чем я.
Но мне ни капельки не хотелось ни замуж, ни детей. Я не хочу растить даже самого спокойного ребенка, я хочу особняк и графский титул! Хочу быть в праве одернуть каждого, кто зовет меня «голубушка»; посылать в самых неприличных выражениях всех, кто жалостливо качает головой, когда узнает, что мне двадцать пять и у меня нет мужа; хочу гордиться тем, чего добилась; хочу, в конце концов, спокойно делать свою работу, не доказывая каждому встречному, что меня не за красивые глазки к ней подпустили… А не нянчить второго. Лучше бы я родилась мужчиной.
Так я думала раньше.
Была бы мужчиной, на меня бы так не смотрели. Мою работу не принижали бы все, кому не лень, не было бы этого покровительственного и снисходительного взгляда, с которым вроде бы «серьезные люди» пихают мне палки в колеса, потому что я якобы мешаю им заниматься их «серьезными» делами.
Вот только сейчас я слушала, как эти же самые люди чуть ли не каждую фразу выворачивают так, чтобы уколоть графа Фламмена. Видят, что он не отвечает, не спорит, кривиться порой, но молчит и улыбается, молчит и улыбается, послушно записывает и - молчит, и улыбается вежливо; и пользуются этой возможностью, чтобы… чтобы что?
Чтобы отомстить ему за плохое поведение боги знают сколько лет назад, когда он был сопливым подростком? За то, что он любит украшения? За то, что у него специфичные вкусы? За то, что спорщик? Не слишком ли мелочно для серьезных-то людей? Или это просто повод? Я ставила на второе.
Они цеплялись. И ко мне и к нему. И ведь это не что-то новое. Вряд ли с ним сильно иначе обращались, когда он здесь учился. Я подумала, что мы похожи гораздо больше, чем мне казалось. Как часто ему во время обучения приходилось делать больше, просто чтобы ему не занижали результаты? Я знала, что академию он кончил с хорошим результатом. Насколько это было непросто, учитывая отношение к нему преподавателей?
Я знала, как много сил отнимает эта постоянная попытка доказать, что ты не хуже, и что чем больше у тебя получается это доказывать своими результатами, тем хуже к тебе, почему-то, отношение. Потому что все это не причины, не причины - а поводы.
Они цеплялись просто потому, что это было удобной возможностью самоутвердиться. Если я «милая» и «голубушка», то они - серьезные взрослые люди; если я «работающая» и «незамужняя», то они - удачно устроившиеся замуж женщины. Если Виль «смазливый», «изворотливый» и «как ворона летит на блестяшки», то они - настоящие мужчины.
Поднять себе самооценку, вытерев о кого-то ноги. И в какой-то момент не замечаешь, как появляется желание просто оказаться на их месте. И гадко уже от себя.
«Вы об себя ноги вытирать позволяете и мне того же желаете» - я сама не заметила, как черканула это в свой блокнот для заметок. И тут же перевернула страницу, чтобы никто не заметил.
Улыбаться было все сложнее.
Почему они не могут просто ответить на чертовы вопросы без всех этих намеков?! Мы бы пришли, записали и ушли. Мы разговаривали уже с пятым преподавателем, и каждый, даже самый спокойный и в целом не настроенный негативно - даже наоборот, порой очень даже милые попадались! - успел пройтись хоть раз на мой счет. И почему-то после разговора с Вилем это было гораздо тяжелее, чем обычно, пропускать мимо ушей.
Так глупо! Что мне даст эта обида?..
Я скосила глаза на графа. Мне не нравилось его выражение. Он выглядел слишком уставшим и поскучневшим, будто театральная кукла-марионетка, которой оборвали пару ниточек, и она с трудом заканчивает выступление.
- Ваше Сиятельство… мне ведь теперь так следует к вам обращаться? - уточнил декан военного факультета, слегка скривившись в сторону графа; тот только кивнул.