Страница 50 из 94
Кирилла решили отдать в школу со следующего года, так как ему было запрещено бегать, прыгать, не дай Бог - падать. В общем, все то, что Самородов запретил делать и мне. Ну да, а то я, конечно, записалась бы в марафонцы по бегу с препятствиями.
Так же она напомнила нам о том, что пора уже собирать документы для оформления постоянной опеки. Да, сбор шел полным ходом.
Я гнала от себя все негативные эмоции, проветривая весь дом после ее ухода.
- Какой у вас уже срок, Людмила Константиновна? - спросила она, протягивая к моему животу руку.
- Понятно, понятно...- протянула она и направилась к выходу.
Но и свечи нам не помогли.
- Галина Сергеевна, она что имеет на это право? Для чего вообще может понадобиться характеристика от бывшего мужа?
Несерьезная личность? Серьезно!? Это я то?
С чертом лысым бы точно не возникли, а с, как сказала заведующая, "этим" - вполне возможно.
Наш разговор продолжался еще пару минут. Только вот содержание беседы я не смогла вспомнить, когда, попрощавшись, нажала на кнопку завершения вызова.
Что же теперь делать?
На благосклонность Шольца тоже надежды было мало. Если он даже собственной дочерью не интересуется, зная, что ей каждый месяц нужно платить за обучение и ипотеку, то что говорить о Кирилле. Мальчик для него никто. Пустое место.
Мне даже стыдно вспоминать, что в тот момент я с ним согласилась. Прежняя Мила верила во многое, смотря на мир сквозь очки, настроенные под видение бывшего мужа.
Может быть, посоветоваться с Самородовым?
Я уже взяла телефон, готовая набрать номер Александра...Но передумала.
Только, чем тогда бы это закончилось? Очередным мордобоем и такой характеристикой, что, я боюсь, меня и уже имеющихся родительских прав лишат. Если даже до рукоприкладства и не дойдет, Щольц из чистого упрямства, не станет писать эту чертову характеристику, если к нему обратится Александр.
Я думала весь день, так ни на что и не решившись.
Сразу после ужина, по заведенной традиции, мы шли все вместе в гостиную. Там, мои мужчины любили поиграть в приставку (не смотря на все запреты со стороны Марии Семеновны, которая очень пеклась о благополучии Кирилла). А я любила посидеть и понаблюдать за ними.
Айсберг Дмитриевич погладил мой живот, с той стороны ему ответили, выпирая маленькую ручку или ножку.
- Давай пять, - говорил он, прикладывая свою ладонь. И куда бы Кирилл не перемещал свою руку, маленькая ладошка следовала за ним.
Самородов вышел из ванной комнаты, когда я уже спала. Ну, по крайней мере, успешно делала вид. Айсберг Дмитриевич лег рядом, поцеловал, обнял. Как бы хотелось сейчас оказаться во вчерашнем дне. Ведь уще накануне не было ни Марии Семеновны, ни воспоминаний о Шольце, ни страха, что у нас отнимут Кирилла.
Под утро удалось немного вздремнуть. И то, благодаря тому, что в какой-то момент меня просто выключили. Бывает такое состояние, когда впадаешь в дымку полной отрешенности.
Во сне я бежала следом за Кириллом, перепрыгивая через различного рода препятствия (да, о том, что мне запрещено это делать я вполне себе осознавала). Прыжки были затяжными, больше похожими на полет. Несмотря на все мои старания, я не могла догнать сына. Его уводили от меня, держа за руки. По одну руку мальчика находился Шольц, по второю Мария Семеновна. Они его тянули за собой. Кирилл в какой-то момент перестал сопротивляться, послушно пошел следом. Как бы я не старалась допрыгать-добежать, Кирилл удалялся все дальше и дальше. Прежде чем превратиться в недосягаемую точку обернулся и сказал:
И исчез. Как будто и не было в моей жизни Кирилла.
- Все нормально, Саша. Просто кошмар приснился, - глухо ответила я.
Решение было принято. Я сама встречусь с бывшим мужем и возьму у него эту характеристику.