Страница 42 из 94
- А знаешь, как тебя за глаза народ в компании стал называть? - спросила Лариса, запихивая в рот целую филадельфию. Я жадно проследила глазами за красной рыбкой. Да, дала я маху, заказав только овощной салат и апельсиновый сок.
Подсолила свой обед, дабы сделать его более насыщенным. Все, последний раз. А завтра никакой соли, правда-правда.
Мысленно перенаправила себя в магазин свадебной одежды, где дожидалось своего часа мое одеяние. Платье было по фигуре, в оной мне и следовало оставаться. А в связи с тем, что в последнее время я тренировала только руки и одну ногу, нужно было придерживаться ужасного буквосочетания - ПП. Что в переводе с моего ломанного французского обозначало - подайте пожрать.
- Ну и как же? - прохрустела своим диетическим до тошноты обедом.
- Барбоссой! - ответила подруга, макнув следующим ролом в соус.
- Ху из ит? Собака что ли? - уточнила. Вспомнился детский рассказ, в котором одна собака к другой в гости ходила.
- Темнотааа. Это же пират такой с деревянной ногой, костылем и скверным характером. - И снова эта пытка. Очередной ролл пролетел передо мной. Да ну это ПП. Подцепила филадельфию с тарелки Ларисы, макнула ролл в соус и отправила лакомство в пункт назначения.
Даже после одного кусочка настроение улучшилось.
- Ладно, по поводу ноги и костыля вопросов нет. А чем характер то мой не устроил? - наколола еще один ролл, применяя к ПП новое определение - подруга прости.
- А сама не замечаешь, как все в россыпную бросаются, заслышав твою поступь в коридоре?
Ну да, немного нервная в последнее время стала. Что есть, то есть. А как не стать то? Руки имеются, ноги имеются, кровать имеется, жених имеется. Секса нема.
Да что уж греха таить, в последние две недели полного воздержания подсознание играло со мной очень изощренным способом. Во сне, кажется, я прелюбодействовала с половиной народа из нашей компании. Даже с теми, кого и не видела ни разу, но точно знала, что они есть.
Самородов же обходил меня стороной, причем с той, где торчала здоровая нога. Боялся причинить мне, видите ли, вред. Конечно, я понимаю, что тут уж надо будет ухитриться и подстроиться. Но я же открыта для любых экспериментов. Уж кому, как не ему это знать. Или, поэтому и обходит стороной, так как знает...
Не важно!
Погрузившись в свои мысли, представляя возможные варианты "приспособы" для ноги, я подтянула тарелку с роллами к себе поближе. Ладно, сегодня еще поем, как человек, а завтра с утра выпью два стакана воды. Говорят же, что при похудении надо пить больше.
- Кушайте не обляпайтесь, - прокомментировала мой поступок Лариса, забирая в виде компенсации нетронутый апельсиновый сок.
- Шпашибо!
После обеда вернулась в свой кабинет, отмечая краем глаза поведение сотрудников. Да, Лариса права. Слишком уж я затянула удила. Народ сделался при моем появлении молчаливым, безулыбчивым, трудящимся в поте лица мрачным рабочим классом.
А кто в этом, собственно, виноват?
Вся наша личная жизнь с Айсбергом Дмитриевичем заканчивалась, как только Степашка и Каркуша отправляли всех спать. Не смотря на все мои поползновения на половину кровати к Самородову, ночь наша проходила за невинными поцелуями и разговорами о скорой свадьбе. Две недели! И наступит день, когда это произойдет! Мня разгипсуют! Да, к своему стыду, этого дня я ждала сильнее.
К шести часам за мной приехал Самородов.
- Как прошел день? - спросил, касаясь губ легким поцелуем. Слишком легким на мой взгляд.
- Нормально. Сегодня узнала, что меня сотрудники прозвали Барбоссой, - ответила я, принимая помощь в усадке меня на кожаное сиденье машины.
- Как пирата что ли?
Да, вот сейчас я точно почувствовала себя темной и дремучей.
- Ага, - ответила, наблюдая, как Самородов расплывается в улыбке.
- Ну да, есть что-то общее.
Так, надо обязательно посмотреть кто это вообще такой. Уж очень подозрительная улыбка у Айсберга Дмитриевича.
Единственный плюс, который можно было извлечь из ситуации с загипсованной ногой, это отлынивание от домашней готовки. Большим бонусом к будущему мужу прилагалось умение, а что еще важнее, желание готовить. Да, конечно, это не было что-то замудренное. Фуа-грами мы не баловались. А вот вкусное сочное мясо вкушали.
Самородов на кухне смотрелся сногсшибательно. В моем случае, конечно, это страшно, али не сороконожка, чтобы с ног сшибаться часто. Оставалось сидеть на кухонной столешнице, уложив загипсованную ногу на стул и наблюдать, как Айсберг Дмитриевич в домашних шортах и фартуке в цветочек на голый торс нарезает кубиками мясо.
Между делом, точнее между ничего неделанием, я старалась всячески обратить на себя внимание. Край халатика повыше, вырез на груди пошире, улыбку потомнее. Только все это было мимо кассы. Айсберг Дмитриевич не поддавался, отодвигаясь от меня дальше вместе с разделочной доской.
Вот и как с ним бороться!? Не ковылять же мне за ним следом?
- Жарко у нас тут, - сказала я, развязывая поясок. Шелковый лоскут заструился по ноге, падая на пол. Самородов отвлекся на пару секунд, провожая взглядом ткань. Вернулся к своему занятию, лишь скорость нарезки увеличилась. Дааа, дела.
Следом на пол последовал и халатик, он, в общем-то, и так выполнял исключительно эстетическую функцию, прикрывая самый минимум, теперь же весь минимум можно было лицезреть «без фильтров».
Надо отдать должное мужской выдержке. Айсберг Дмитриевич выдавал свое волнение лишь покрасневшими ушами и повернутым ко мне спиной телом.
Ничего, где наша не пропадала.
Нащупала застежки на бюстгальтере. Расцепила крючки. Скрутила лифчик так, чтобы самодельный снаряд обязательно долетел до места, и одним точным броском отправила черный ком в напрягшуюся мужскую спину.
Самородов медленно повернулся. Я поймала на себе его потемневший взгляд, в уме перебирая варианты, чем бы еще развратить неподдающегося на провокации жениха. Раскинула в стороны руки (ноги и до этого были раскинуты) и взмолилась: