Страница 34 из 94
Я не спала всю ночь, прислушиваясь к мерному дыханию. Самородов крепко прижимал меня к себе, согревая своим теплом. Утром мне пришлось использовать все ресурсы своего тела, чтобы выскользнуть из медвежьих объятий.
Написала прощальные строчки.
Я думаю, нам лучше расстаться. (Зачеркнула дважды).
Кого я обманываю? Разве получится записулькой откреститься? Скомкала листок. В этот момент Самородов пошевелился. Застыла на пороге. Вот сейчас он проснется, наткнется на меня взглядом. Увидит мой позорный утренний побег...
Нет, не проснулся. Рукой прошелся по простыне, словно ища меня. Нахмурился. Через мгновение морщинки разгладились и он снова крепко уснул.
Нет, я так не могу.
Вот и моя машина. Стоит и ждет свою хозяйку. Отмытая и "переобутая" в новую резину.
Эка невидаль - читалось на лице встречающего меня охранника. Да, обычно Александр Дмитриевич доставлял меня на работу гораздо позже. Или причиной такому выражению лица был мой внешний вид?
В кабинете "нарисовала" лицо. Взбодрилась, выпив чашку кофе. К сожалению, он получился еще хуже, чем я ожидала, но хотя бы сбросил с меня состояние "нестояния".
Чтобы не изводиться ожиданиями, я нагружала себя работой. Запросила отчет в отделе логистики за прошедшую неделю.
Погрузилась в чтение. Зачем нужно было столько миксеров, чтобы привезти такое количество раствора? Пересчитала. Мда, за две полупустых машины выплатили полную стоимость.
Перезвонила в отдел логистики, чтобы выяснить данную ситуацию.
- Людмила Константиновна, я не успела...- помощница проглотила остаток фразы, так как и ее пригвоздили к полу мрачным взглядом.
Конечно, обеденное время уже давно прошло, но раз Александр Дмитриевич говорит, что без корзинки подснежников на дворе наступило тридцать второе декабря, то тут не поспоришь.
Все это время я делала вид, что продолжаю телефонный разговор. Из меня вылетали односложные "ага", "все верно", "не может быть". Хорошо, что Павел Иванович уже давно отключился. Так бы потом догоняй все, на что я бездумно дала свое добро.
- Одну минуточку, - сказала я ему, указывая на трубку. Мол, это очень важный телефонный разговор, и он может продлиться не один час.
Один резкий выпад, и трубка уже в руках Самородова. Он нажал на кнопку завершения вызова, запустив телефоном в дальний угол.
Из меня вырвался нервный смешок. Сейчас останется еще разыграться икоте и будет полный аут.
- У меня будет только один вопрос. Почему? - прорычал Самородов.
Пилоты тут явно не к месту, а вот что-то созвучное, возможно - идиоты - подошло бы лучше.
Боже, кого я обманываю?! Я же сама в это не верю!
Не дождавшись от меня ответа, Самородов сказал:
- Я хотела, чтобы ты был счастлив... - все таки выдавила из себя слова, в которых и сама уже сомневалась. Просто эта фраза была мной заучена до автоматизма.
Слово "был" неприятно резануло слух.
Самородов несколько мгновений смотрел на меня, потом соскочил со своего кресла. Подошел ко мне.
- К к куда? - переспросила я, запинаясь.
Самродов открыл передо мной дверь машины.
- А может быть не надо? - попыталась выдавить из себя улыбку.
Села и прижала. А возможно и сжала. Вот тебе и покер фэйс.
Мы выехали на трассу и, вопреки моим мыслям, повернули в противоположную сторону от съемной квартиры.
Ехали мы в полном молчании. В первый раз я видела Самородова таким. Все его раздражение вылилось в агрессивное вождение. Он, казалось, высказывался своими резкими маневрами и превышающей нормативы скоростью.
Самородов вышел и открыл пассажирскую дверь.
Спорить и расспрашивать было бесполезно. Это я уже усвоила. Поэтому молча вышла из машины, оглядываясь.
Самородов воспользовался своим ключем - таблеткой. Замок размагнитился, давая возможность открыть створ ворот.
- Саша, куда мы приехали?- не смогла все таки удержаться от вопроса.
В фойе за перегородкой сидел охранник. При нашем появлении он встал.
- Добрый, Иван Иванович. Все мирно - спокойно?
- Это хорошо.
- Все верно, все верно, Иван Иванович.
Самородов заполнил все графы. В том числе и за меня.
- Иван Иванович, а где сейчас все?
- В столовой.
Самородов быстрым шагом направился в известном только ему направлении. Пришлось и тут подчиниться.
Наконец, добрались до столовой, о чем говорила табличка на двустворчатой двери.
Вошедший следом Самородов вызвал солнечные улыбки на детских лицах.
- Здравствуйте, Галина Сергеевна, - произнес Самородов. - Извините, что без предупреждения. Познакомьтесь, это Людмила Константиновна, моя... супруга.
- Александр Дмитриевич, мы всегда рады вам. Приятно познакомиться, Людмила Константиновна. Я заведующая этим детским домом.
- Проходите, вы как раз к полднику. У нас сегодня запеканка и кисель. Присоединяйтесь.
Взял их и направился к длинному столу, за которым сидели дети примерно от пяти до восьми лет.Я последовала за ним.
Мы сели рядом друг с другом на освободившееся место.
- Кушай, - строго сказал он. Не знаю, было это адресовано мне или сидящей с открытым ртом девчушке, но за вилку схватились мы обе.
После полдника всем было разрешено выйти во двор на площадку для игр.
К тому моменту, как мы оказались на детской площадке, за руку меня держали сразу несколько ребятишек. Время от времени они менялись, говоря, что теперь наступила следующая очередь вести тетю за руку. Это были маленькие девочки и мальчики, лет так пяти, ребятишки постарше уже давно убежали, поднимая на площадке такой шум, что их без труда можно было услышать и в здании. Меня усадили на скамейку и теперь вся моя маленькая свита распределяла очередность, кто и насколько времеи займет место рядом со мной.
В какой-то момент я поняла, что немного расслабилась и начала впитывать в себя эту энергетику. Дети бегали вокруг, смеялись, прыгали, качались, изображали самолеты, плели косички, заполняли какие-то разрисованные тетрадки. Мальчики и девочки подросткового возраста предпочитали держаться дальше от шумной мелюзги. Они сидели на лавочках или стояли на противоположной стороне площадки.
Теперь я поняла Самородова, когда он сказал мне в том ресторане (боже, как уже давно это было), что у него сто двадцать восемь детей. Да, оказавшись в детском доме, ты понимаешь, что твоя жизнь каким-то непонятным образом, разделилась на два отрезка "До" этой встречи и "После".
"Серьезно, Мила, ты до сих пор считаешь себя бедной и несчастной?! Разве невозможность родить ребенка страшнее, чем вероятность никогда не найти себе маму и папу?".
Я подняла глаза, пытаясь проморгать набежавшие слезы. Еще не хватало напугать детей своей мокротой.
- Можно я вас заплету? - попросила длинноволосая принцесса (на ее принадлежность к особам голубых кровей указывала небольшая пластмассовая корона) из вновь прибывшей смены караула, которая, казалось, уже всем соорудила замысловатые прически.
Девочка радостно подпрыгнула ко мне и начала прикидывать, что можно сделать-поделать из моей шевелюры.
- Спасибо, - поблагодарила я. - И за то, что привез сюда спасибо.
- Ну а что, хорошо звучит, - сказал Самородов, теребя мою пальмочку.