Страница 15 из 94
Вот что бывает, когда расклеиваешься, а склеить себя пытаешься белым сухим. Как там говорят - это не я плачу, а водка. Ну, в моем случае вино. Ох, как оно плакало. Точнее, оно было именно тем огниво, которое поднесли к промасленному фитилю. Фитилем же была моя многолетняя депрессия.
Былую истерику выдавал лишь распухший нос и покрасневшие глаза. Израненная душа. Апатия и опустошенность. Сейчас мне было глубоко чихать на увольнение, Шольца, Викусю и всю грязь, которая тянулась от этой парочки.
- Отвези меня домой, пожалуйста, - попросила я, подходя ближе. Александр повернулся ко мне, смотря так, как будто забыл где и с кем находится.
В холле нам выдали верхнюю одежду, проводили до лифта и пожелали хорошего вечера.
Практически всю дорогу мы молчали, каждый думая о своем. Лишь однажды Самородов нарушил нависшую тишину.
Возможно, часа так четыре назад я уперлась бы своими ветвистыми рогами (спасибо мужу) и спорила бы до посинения. Но не сейчас. Просто какой-то выжатый лимон, и даже косточки внутри потеряли свою прочность. Я нашла в себе силы лишь кивнуть. Отвернулась к окну и смотрела на жизнь, проносящуюся мимо меня.
Самородов молча вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и навис надо мной, не давая выйти.
- Мусорные баки, - ответила, прекрасно понимая, что не их он имел в виду.
- Здрасьте, баба Настя! - злость помогла мне собраться. - Точнее, здрасьте, дядя Саша. Это вот мне интересно сейчас стало, кто же мне запретит!?
- Мне нужно это место. Ты даже не представляешь как. Я хочу быть здесь. Хочу начать с начала. С нового гребанного листа. Хочу ощутить самое дно, а потом подняться. Понимаешь, нет?
- Мне уже сорок лет. Я взрослый человек. Либо принимаешь это, либо, давай, до свидания!
Я прислонила "таблетку" к электронному замку. Раздался жалобный писк, оповещающий о размагничивании пластин. Потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, но мужская рука меня опередила.
За моей спиной стоял Александр.
Открыла дверь в квартиру и предложила войти. Самородов вошел, оглядел мои хоромы и.... промолчал.
Правила гостеприимства никто не отменял, не смотря на усталость.
Мы прошли на кухню, благо идти далеко не нужно. Включила чайник. Рассыпала растворимый кофе по кружкам, наблюдая, как Александр осматривается. Развеселил. Сейчас взорвется, вон уже багровеет и закипает, параллельно с чайником.
- Нет, я последние урвала, - ответила с улыбкой. Телефон давать не стала, уж очень взгляд нехороший. Хоть и улыбается сидит.
- Отличный кофе, - сказал Самородов, хотя неконтролируемое секундное выражение лица говорило об обратном. Осилил только пол кружки. А я спокойно попивала свой порошковый напиток. Уже привыкла.
- Нет, здесь вообще тишина.
- Как-то я и не думала в этом направлении. В смысле, что в отпуск пойду. Что-нибудь да поделаю, - не стала говорить, что, не смотря на обещание, все таки прозондирую рынок труда. Конечно, пока поверхностно. На будущее надо и соломки подстелить.
Цветочки. Тут из цветений только черный в плесени угол в ванной.
Я допила свой кофе, помыла кружки. Стряхнула несуществующие крошки от несуществующего печенья со стола.
- Мила, надеюсь это завуалированное предложение остаться, а не намек на то, чтобы принаглевший запоздалый гость валил домой.
Самородов рассмеялся. Встал со скрипучего стула и направился в коридор. Оделся, обулся.
- Спокойной ночи, Александр, - пока я никак не могла задушить в себе последнюю крупицу официоза. Граница, хоть и размытая, но все же еще была.
Посмотрела в окно на выходившего из подъезда Самородова. Он, словно почувствовав, посмотрел на мои окна, помахал рукой. Ответила ему тем же. Сел в машину и укатил.
Приняла душ, сделала гимнастику лица. Усталость - усталостью, а вот оттеки завтра ни к чему.