Разбитый сосуд

В Лондоне они остановились в каких-то меблированных комнатах. Эмили могла сказать только, что это было где-то по ту сторону реки. Там жили почти только девочки и женщины, но Эмили видела лишь некоторых. Её и тех двух девочек, что прибыли вместе с ней, заперли в убогой, пустой комнате. Вся доброта мадам Леклерк пропала. Она сказала, что пока из них не будут делать модисток. У них есть другая работа. Каждую из них представят джентльмену, и каждая должна делать всё, что он скажет, иначе мадам сурово накажет их. Она будет бить их до синевы и не давать еды. Они должны будут подчиняться её приказам, потому что подписали договор о поступлении в подмастерья, и если они будут вести себя скверно или попытаются сбежать, их ждёт тюрьма.

- Это ложь, – сказал Джулиан, – никакой договор не может заставить делать такую «работу».

- Вы уверены?

- Совершенно уверен.

- Мы этого не знали. Мадам сказала, что нас пошлют в исправительный дом, где будут пороть на глазах у всех. Мы очень испугались.

- Конечно.

Через день или два после пришёл какой-то мужчина, посмотрел на девочек и сказал, что они подойдут. Он был очень тощим, с каштановыми волосами и носил пенсне в золотой оправе.

- Потом меня посадили в отдельную комнату. Мадам однажды пришла и… осмотрела меня… всю…

- Я понимаю.

- Потом она ушла. Ничего не происходило несколько дней. Только сегодня мадам снова пришла, разбудила меня и велела вымыться и надеть это платье. А потом она и очень высокий мужчина с бакенбардами посадили меня в экипаж и привезли сюда. Она с-сказала, что ко мне придёт джентльмен, которому я… я должна доставить удовольствие. И ещё раз сказала мне, что со мной будет, если он останется недовольным, – её голос задрожал от страха. – А вы..?

- Моя дорогая девочка, – Джулиан не находил слов, – тебе не нужно больше об этом беспокоиться. Я собираюсь забрать тебя отсюда. Я собираюсь вернуть тебя домой к семье.

- Домой?

- Да. Но нам нужен план, а ты должна следовать ему в точности. Ты сможешь?

- Да, сэр.

Кестрель немного подумал.

- Мы выйдем из комнаты вместе. Ты должна будешь подождать наверху лестницы, пока я не спущусь и не поговорю с мадам Леклерк и её дружком. Когда ты услышишь, как я крикну тебе «Беги!», беги так быстро, как сможешь – вниз по лестнице и к парадной двери. Не жди меня. Потом поверни направо и беги до конца улицы. Там дождись меня. Если я не приду… скажем, через десять минут, не вздумай возвращаться сюда. Поймай экипаж – тут много таких развалюх с номерами – и скажи кучеру, чтобы вёз тебя вот сюда, – он написал адрес и дал ей несколько монет. – Когда тебя привезут, спроси Брокера и расскажи ему, что случилось. Ты поняла?

Она сосредоточилась так, как только могла.

- Да, сэр.

- Хорошо. Не бойся. Мы отлично справимся. А теперь… – он приложил палец к губам, подошёл к двери и осторожно выглянул, после чего повернулся к Эмили. – Иди за мной, – прошептал он и зашагал к лестнице. Эмили следовала за ним.

Джулиан оставил её наверху. По пути вниз он приостановился, борясь с отвращением к той роли, что предстоит играть. Что за мужчина будет платить полсотни фунтов за возможность развратить ребёнка? Если торговля «Смита и Компании» процветает, значит в Лондоне десятки таких. В конторе было столько гроссбухов… Нет, сейчас не время думать об этом. Собравшись с силами, Кестрель спустился в холл, пытаясь выглядеть непринуждённо. Он остановился, чтобы взять цилиндр, плащ и трость, потом прошёл в гостиную. Мадам Леклерк изящно поднялась с дивана, откладывая своё рукоделие. Громила, что грелся у камина, зашагал к Джулиану.

- Я полагаю, вы удовлетворены, месье, – промурлыкала француженка.

- В достаточной мере, – Джулиан пожал плечами. – Полагаю, вы не принимаете долговые расписки?

- Боюсь, мы не работаем в долг. Мы должны настаивать на немедленной оплате.

Громила поднял внушительный кулак.

- Если не расплатишься, как положено, заплатишь по-другому.

- Будет тебе, Барт, я уверен, что месье будет разумен. Верно, месье?

Джулиан бросил взгляд на нависшего над ним исполина.

- Вы не оставляете мне выбора.

Он вытащил кошелёк, раскрыл его и дунул. Облако табака полетело прямо в лицо громиле. Тот закрыл глазами руками и начал неудержимо чихать. В тот же миг Джулиан ударил его тростью – первый раз по коленям, чтобы свалить на пол, второй раз – по голове, чтобы оглушить.

- Беги, Эмили! – закричал он.

Кестрель услышал со стороны лестницы неистовый топот детских ног. Мадам Леклерк бросилась к двери, но Джулиан схватил её и заломил руки за спину. Француженка боролась, пиналась и пыталась кусаться. Кестрель швырнул её на диван лицом вниз и сунул её под нос свою трость.

- Если вы шевельнётесь прежде, чем я отпущу, я обойдусь с вами так же как с вашим дружком.

- Salaud! – выплюнула она. – Merdeux![71]

- Послушайте меня, мадам. Я сейчас вас отпущу, потому что я должен позаботиться об этой девочке и убедиться, что не попадёт в руки других благодетелей вроде вас. Не будь этого, я бы с превеликим удовольствием отдал вас в руки закона… или сбросил в реку. Я советую вам лежать смирно и не пытаться идти за мной. У меня нет привычки бить женщин, но для вас, мадам, я готов сделать исключение. Vous comprenez?[72]

Она всё ещё тряслась от гнева, но кивнула.

- Au revoir[73], мадам, – он поклонился и вышел.

Кестрель нашёл Эмили на углу Виндмилл-стрит. Она дрожала с ног до головы в лёгком муслиновом платье, так что Джулиан поспешил закутать её в свой фрак.

- Они придут за нами? – спросила она, со страхом глядя на Виндмилл-стрит.

- Нет. Но нам всё равно лучше побыстрее убраться из этого района.

Он поймал экипаж и велел ехать на Кларджес-стрит.

- Я везу тебя туда, где живу сам. Я попрошу мою квартирную хозяйку принять и тебя. Она очень добрая и любит детей.

- Я могу пойти домой?

- Сможешь, очень скоро. Но тебе ведь нужно где-то переночевать. Завтра мы начнём приготовления к тому, чтобы вернуть тебя родителям.

- О, – на её глаза навернулась слёзы. У мадам Леклерк уже были «приготовления».

- Ты можешь поверить мне сегодня, Эмили? Может поверить, что я – не злодей и не причиню тебе вреда – ни сегодня, ни когда-либо ещё?

Она подняла умоляющие глаза.

- Я хочу к маме.

«Проклятие, – подумал он, – это просто нелепо. Не могу же я посадить её в дилижанс до Уилтшира как посылку, после всего, что она натерпелась. Я не могу просто бросить расследование и поехать в Западные графства. Кроме того, Эмили может понадобиться в Лондоне, чтобы дать показания. Быть может, её родные смогут приехать и забрать её…»

Девочка продолжала смотреть на него.

«О, дьявол».

Кестрель остановил экипаж и велел кучеру ехать в «Золотой крест».

Эмили непонимающе посмотрела на Джулиана.

- Это большой постоялый двор около Чаринг-Кросс.

- Почему мы едем туда?

Он вздохнул.

- Потому что мы очень устанем, если пойдём в Уилтшир пешком.

В «Золотом кресте» Джулиан задумался, что лучше – поехать на дилижансе или взять частный экипаж. Возможно, Эмили будет чувствовать себя спокойнее среди других людей. Но видя, как она зевает и трёт глаза, Кестрель понял, что сон ей сейчас нужнее всего, а выспаться в дилижансе, даже когда едешь внутри – задачка не из простых.

Кроме того, они с Эмили представляли собой странную пару и могли привлечь ненужное внимание. Даже скучающие клерки и те пялились на Джулиана в чёрном плаще с атласной подкладкой, и Эмили, кутающуюся в его волочащийся по полу фрак.