Разбитый сосуд

- Вы описываете это так, сэр, что я не могу отказаться. Спасибо, – Джулиан не мог не признать, что деньги будут очень кстати. Он никогда не был богат, а порой ходил на тонкой линии между просто жизнью не по средствам и переездом на Улицу невыплаченных долгов[33].

Он спросил:

- Не будете ли вы добры пока что никому не сообщать ни о письме Мэри, ни о расследовании? Если окажется, что присяжные рассудили верно, а я воюю с ветряными мельницами, толку от него не будет. Если же прав я, и преступление было, не стоит предупреждать Харкурта о том, что мы что-то знаем. Моё главное оружие – в том, что никто не знает, что это письмо у меня. Тот, у кого его украла Салли, мог заподозрить её, но он не знает, сохранила ли она его, прочитала ли, и ломаного гроша не даст, чтобы узнать. Он явно не ждёт, что кто-то сможет выйти на него – что я и собираюсь сделать.

- То, что у него было письмо, ещё не значит, что он как-то причастен к смерти Мэри.

- Согласен. Но я думаю, что он всё-таки играет какую-то роль. По крайней мере, если письмо было адресовано ему, он может сказать, кто была эта девушка. Меня очень интересуют эти три человека, мистер Дигби. Я знаю имя одного из них. Я собираюсь узнать, кем были и два других.

- Почему бы просто не спросить Чарльза Эвондейла, не знает ли он чего-то о письме?

- Потому что он может не знать? Мы не уверены, что письмо было у него, и не знаем, кем были два других, а потому Эвондейл может солгать, а мы не отличим правду от лжи. Я не могу не подозревать его – особенно после того, как вы рассказали о связах его отца с Харкуртом. Конечно, если у преподобного столько покровителей, это может быть просто совпадением. Я немного знаю Эвондейла, и у нас есть общие друзья. Я начну осторожные расспросы о нём, а сам будут искать тех двоих. Встретиться и поговорить с Эвондейлом напрямую – это карта, которую я всегда смогу разыграть. Но стоит мне позволить ему насторожиться, как я никогда больше не смогу застать его врасплох, как могу сейчас.

- Ну что ж, а я помолчу о том, что вы будете делать. Видит Бог, вам понадобятся все возможные преимущества. Кажется, у вас не так много сведений о тех двоих?

- Практически никаких, – улыбнулся Джулиан. – Интересная задача, да?

Вернувшись домой, Джулиан застал Салли в неистовстве. Миссис Мэббитт вытащила её на рынок подержанной одежды на Монмут-стрит и заставила девушку обновить гардероб, купив что-то, в чём можно появляться в приличной компании. Теперь Салли была в простом, тёмно-зелёном мериносовом платье с белым воротником и манжетами. Картину дополнял скромный капор с зелёным бантом, наполовину скрывающий лицо.

- Просто взгляните на меня! – бушевала Салли. – Никто в «Петушке» и не заговорит со мной, если увидит в этом. Меня примут за старуху-жену священника!

- Не думаю, что это так страшно, – заметил Джулиан.

- Хорошенькое же платье для уличной девчонки! Что я буду с ним делать потом? Надевать в церковь?

Брокер, что как раз принимал у Джулиана шляпу, перчатки и трость, бросил на сестру беспокойный взгляд.

«Дьявол! – подумал Джулиан. – Мы так и не решили, что делать с ней. Салли думает, что просто вернётся к обычной жизни. Будь я проклят, если знаю, что предложить ей вместо этого или как её удержать».

Он рассказал о своём визите к Дигби и решении докопаться до правды. Оба были готовы помочь. Для начала Кестрель попросил Салли рассказать ему и Брокеру всё о тех трёх клиентах.

Погода испортилась, и зарядил дождь. Брокер приготовил пунш, и все трое собрались вокруг камина в гостиной, как заговорщики. Салли принялась ломать голову, вспоминая всё, что могла о Колючем, Красавчике и Круглоглазом. Она начала с того, что в подробностях описала, что Круглоглазый делал с ней – было сложно понять, кто пришёл в больший гнев – Брок или мистер Кестрель. Она почувствовала прилив удовольствия, видя, что двое мужчин готовы броситься на её защиту. Она надеялась, что Круглоглазого и правда удастся найти – они разорвут его кусочки.

Когда она закончила, Джулиан откинулся на спинку кресла и задумался. Брокер и Салли глядели на него, как зрители, ждущие, что им покажут фокус.

- Эвондейл – меньшая из наших забот, – начал он издалека. – Я могу собрать сведения о нём достаточно просто. Колючий – другое дело. Что мы знаем о нём? Средних лет, робкий, респектабельный, непривычен к таким видам развлечений, что предлагаете вы. Казался очень печальным и признал, что держит лавку. Вы не можете предположить, что это за лавка?

Салли оперлась подбородком на кулаки.

- Бьюсь об заклад, он не работает руками – значит, не плотник и не кузнец. От него не пахло ни куревом, ни едой. У него не было чернил на пальцах, как у Круглоглазого, – она покачала головой. – Не больно-то здорово. Я могу сказать, кем он не был, но не кем он был.

- Для начала неплохо. Для начала и конца пока что – провалиться мне на этом месте, если я знаю, как подобраться к нему поближе.

Повисла тишина. Они разложили три платка в ряд на столе. Эвондейлов сверкал инициалами, два других были невыносимо молчаливы.

- Салли встретила Круглоглазого в «Петушке», сэр, – указал Брокер. – Если он туда частенько ходил, его могут там знать.

- Хорошая мысль. Предоставляю это тебе – народ в «Петушке» будет разговорчивее с тобой. Что мы ещё знаем о Круглоглазом – кроме того, что он чудовищный мерзавец? Он молод, худощав, носит очки, одевается как клерк, у него пальцы в чернилах. И ещё кое-что – у него сломанный зонт, – он повернулся к Салли. – Зонт был сильно поломан? Я понимаю, вряд ли вы могли обратить на это внимание.

- Дайте подумать. Я ударила его один раз, и он вырвал его у меня из рук. Эта промасленная ткань порвалась, а несколько спиц сломалось, я слышала хруст.

- Это был хороший зонт? Его стоило бы чинить?

- Думаю, да. Такой большой и прочный – их обычно носят, чтобы защищаться от воров, а не от дождя. И ручка у него была приметная – в виде бараньей головы.

- Готовы держать пари, что он отнёс его починить? Если нам по-настоящему повезёт, он сказал зонтичному мастеру свой адрес, чтобы готовый зонт доставили ему домой.

- Да в Лондоне прорва зонтичных мастеров, – возразила Салли.

- Что же, мы никуда не спешим, – Джулиан поднялся и зашагал по комнате. – Мы дадим объявление, где предложим награду за сведения о чёрном зонте такого-то размера, с ручкой в виде бараньей головы, повреждённом так-то и так-то в ночь этого понедельника. Ответы пересылать на почту до востребования. Награду предложим… скажем, десять фунтов.

- Десять фунтов? – воскликнула Салли. – Да все решат, что вы ума лишились![34]

- Или очень люблю зонты. Неважно – зато нас примут всерьез. Мы разошлём объявление всем зонтичным мастерам, каких вспомним. Думаю, Штольц или ещё кто-то из моих портных поможет нам составить список. Бог знает, будет ли от этого толк. Круглоглазый может даже не жить в Лондоне. Быть может, он сел на йоркширский дилижанс, как только вышел из «Петушка». В самом деле, было бы нелишним навести о нём справки на ближайших постоялых дворах – и о Колючем тоже. Если кто-то из них как-то связан со смертью Мэри, они могут теперь держаться на почтительном расстоянии от Лондона.

- Конечно, – продолжил он, – даже если мы найдём нужного мастера, он мог просто не запомнить, куда отправил этот зонт – ведь прошло уже четыре дня, вполне достаточно, чтобы починить и вернуть владельцу. Но так мы не теряем ничего, кроме времени и некоторого количества денег мистера Дигби. Стоит попытаться. Я напишу объявление, а ты сможешь отнести его в печатню с самого утра.