В самое сердце

Глава 29. Двойная верность

Джулиан спустился к ужину, но вместо того, чтобы пойти сразу в гостиную, он прошёл через служебный коридор и людскую к чёрной лестнице. Слуги проводили его любопытными взглядами, а Молли Дейл немного последила за ним. Кестрель на несколько минут поднялся в кабинет Роулинсона, потом cпустился и исчез в приёмной. Молли решила, что он мог выйти через заднюю дверь, чтобы покурить в саду перед ужином. Но очень скоро Джулиан вернулся, и табаком от него не пахло.

«Ну он и продувная бестия», – решила Молли, видя как безмятежно гость шагает в гостиную.

Сэра Роберта в доме всё ещё не было, так что во главе стола сидел полковник Фонтклер. Выглядел он не лучшим образом. Его обычно румяное лицо посерело, а глаза налились кровью. Леди Фонтклер тоже была будто бы очень напряжена. Она оставалось неизменно любезна до всеми, но её очарование и весёлость будто бы ослабли, а тревожность – усилилась. Кэтрин была раздражительна, Крэддок – мрачен. Изабель как всегда изящна и загадочна.

Гэй много пил. С самого дня убийства он оставался удивительно трезв, но сейчас самоконтроль ему изменил. Вино развязало парню язык и заставило забыть об осторожности – быть может, потому он и не пил всё это время? – и Фонтклер-младший принялся расспрашивать Джулиана о том, что он делал в Лондоне. Кестрель парировал его вопросы ничего не значащими замечаниями о моде, развлечениях, скачках и разорениях.

После ужина напившийся Гэй едва не начал буянить, но полковник заставил сына взять себя в руки и потащил в гостиную к дамам. За ними последовали остальные джентльмены. Леди Тарлтон вынудила полковника и леди Фонтклер составить её партию в вист. Она неохотно приняла четвёртым игроком Крэддока, но заявила, что играть с ним в паре не собирается. Леди Фонтклер поспешила составить ему пару, и началась весьма несчастливая игра.

Молодые люди переместились в музыкальную комнату. Джулиан попросил Изабель сыграть, но та сказала, что будет работать над туфельками Мод.

- Я должна посвящать всё время им, чтобы успеть до свадьбы.

- Пожалуйста, не беспокойтесь так, – умоляла Мод, – ещё много времени.

Изабель посмотрела на неё как на незнакомое животное – странное, не очень интересное и определённо не опасное.

- Я говорила вам, что должна закончить их до конца вашего пребывания здесь, мисс Крэддок. Я собираюсь выполнить это обещание, – она села, открыла корзинку для рукоделия и посмотрела на Джулиана. – Я слышала, вы и сами отличный музыкант, мистер Кестрель. Быть может, вы будете добры поиграть для нас?

Джулиан подчинился. Из-за фортепиано он наблюдал за остальными, делая вид, что поглощён музыкой. Пока Хью бродил вокруг мисс Крэддок, набираясь храбрости, чтобы поговорить, Гэй пододвинул к ней стул и принялся оживлённо болтать – его лицо было близко к Мод, а голос – низким и интимным. Это была заметная перемена в Гэе, что не так давно описывал Мод, как «серую мышку, чертовски скучную и безжизненную». Впрочем, это было до того, как Джулиан сблизился с ней, а Хью – взглянул на неё другими глазами. Джулиана никогда не переставало поражать, как ведомы оказываются люди – как они готовы менять свои вкусы и предпочтения, просто наблюдая за другими и рабски им подчиняясь.

Мод явно претило такое внимание, но она старалась не показывать этого. От Гэя несло спиртным, а то, как он смотрел на неё, напоминало кота, что забавляется с сочной мышью. Джулиан подумывал о том, чтобы прийти на выручку, но потом решил, что это скорее дело Хью. Но тот всё ещё оставался в стороне и метал в Гэя возмущённые взгляды.

«Да сделай же ты что-нибудь, Бога ради, – подумал Кестрель. – Если я буду сражаться за неё во всех битвах, то могу и сам на ней жениться», – в этот миг Джулиан услышал, как из соседней комнаты доносится голос сэра Роберта. Он закрыл фортепиано и незаметно вышел поговорить с ним.

- Мистер Кестрель, – сказал сэр Роберт, – я как раз собирался спросить о вас. Я знаю, что вы предполагали вернуться сегодня, так что сам закончил свои дела так быстро, как только смог, чтобы прибыть домой и услышать то, что вы захотите рассказать. Пройдёмте в мой кабинет?

- Я думаю, будет лучше, если с нами пойдёт полковник Фонтклер.

Джеффри поднял испуганные глаза. На миг в глазах сэра Роберта отразился такой же ужас, но он быстро прогнал любые эмоции со своего лица.

- Будь так добр, Джеффри.

Полковник с трудом поднялся на ноги. Джулиан заметил – и уже не впервые – насколько сильнее становится его хромота, когда он расстроен.

- Что происходит? – потребовала объяснений леди Тарлтон.

- Мистер Кестрель собирается рассказать мне о своём расследование в Лондоне.

- Я знала! – выкрикнула она. – Я знала, что он поехал в Лондон вынюхивать то, что можно использовать против нас!

- Мистер Кестрель поехал в Лондон по моей просьбе и с моего одобрения. А теперь, если ты извинишь нас, Кэтрин…

Они вышли. Леди Тарлтон бросилась к окну. Крэддок сидел, сгорбившись, положив руки на колени и нахмурившись. Леди Фонтклер выскользнула из комнаты. Мягко, на почтительном расстоянии, она последовала за мужем, Джеффри и Джулианом в кабинет.

В кабинете оказалось темно. Окно было открыто, камин не зажжён. В комнату врывался ветер, отчего шторы дожали, а пламя свечей – трепетало. Полковник немного поёжился и тут же зашагал к креслу. Сэр Роберт сел напротив брата. Джулиан встал между ними.

- Я позвал вас сюда, – обратился он к Джеффри, – потому что хочу в присутствии сэра Роберта спросить, что вы знаете об Эме Дешам.

Джеффри закрыл глаза и уронил голову на руки.

- Кто такая Эме Дешам? – спросил сэр Роберт.

- Эме Дешам – это юная леди, чьё тело я нашёл в своей комнате.

- Так вы узнали, кто она? Но… Но ведь фамилию Дешам носила женщина, что… – он оборвал себя и перевёл взгляд на сгорбившегося, безмолвного брата. – Ты всё время знал, кто она!

- Я знал, что она – дочь Габриэль. Я не знаю, откуда она взялась здесь, Роберт, и не знаю, как она умерла.

Тихо вошла леди Фонтклер. Сэр Роберт ещё был слишком потрясён услышанным, чтобы обратить на это внимание.

- Ты говорил, что у Габриэль нет семьи.

- Я знаю. Я боялся рассказывать про Эме.

- Ты признаёшь, что это – дочь Габриэль? И ты думаешь, мы поверим, что ты непричастен к её смерти?

- Это правда, Роберт, клянусь! Я ни разу не видел Эме с тех пор, как французов выдавили из Испании вплоть до того, как ты привёл нас всех посмотреть на её тело. Конечно, я узнал её. Узнал украшение, которое сам подарил когда-то ей – серебряную ракушку. Это символ святого покровителя Испании[53]. Я купил его у цыганки на рынке. Это просто дешёвая безделушка, но я знал, что любой дорогой подарок Габриэль заберёт себе. Кажется, ей – то есть, Эме – она понравилась. Она была очень набожна.

- Почему ты сразу не сказал нам, кто она? – нетерпеливо спросил сэр Роберт.

- Я не мог! Я был единственным, кто знал её. Вы бы подумали… именно то, о чём думаете сейчас! Все бы решили, что убийца – я, ведь я больше всего выигрывал от её смерти! Но я не убивал её, я заботился о ней когда-то, и никогда бы не причинил ей вреда. Я был потрясён, когда узнал, что жертвой стала она! Я не мог и вообразить, как она оказалась здесь и что делала в комнате Кестреля. Сесилия подтвердит! – он с жаждой повернулся к леди Фонтклер. – Я был потрясён, разве нет? Я едва смог поверить, что это Эме.

Лицо сэра Роберта побелело. Он медленно повернулся на ногах и прямо посмотрел на жену.

- Ты знала, кто убитая? И ничего мне не сказала?