В самое сердце

- Я не хотела, чтобы он рассказал моей семье, что поймал меня за обыском. Мне и без этого было плохо. Я сказала – я пригрозила предать огласке, что он шантажирует нас письмами Джеффри. Он не поверил, что я решусь на это. Он знал, что я не хочу, чтобы позор Джеффри стал общеизвестен, – её глаза сузились. – Что ещё слышал ваш шпион?

- Мистер Крэддок сказал, что вы пожертвуете ради своей репутации чем угодно. Он сказал, что хочет, дабы весь мир узнал то, что узнал он, когда пришёл и застал вас… где?

- В своей комнате, за попытками вскрыть несгораемый ящик, – нетерпеливо ответила она. – А как вы думаете где? В вашей комнате, над трупом девушки?

«В том-то и корень проблемы», – уныло подумал Джулиан. Связано ли всё, что он сейчас услышал, с убийством? Что же, по крайней мере, он узнал, чем Крэддок сумел подчинить себе Фонтклеров. И поскольку между шантажом и убийством легко выстроить связь, и Джеффри Фонтклеру, и Марку Крэддоку предстоит многое объяснить.

Вернувшись в гостиную, Джулиан попросил сэра Роберта о разговоре с глазу на глаз. Они вернулись в небольшой кабинет в задней части главного дома, где две ночи назад все обитатели дома осматривали тело убитой. Интересно, захочет ли кто-нибудь когда-нибудь снова сесть на этот диван?

- Днём у меня был Синдерби, – сказал сэр Роберт. – Он рассказал мне, что Морли видел Блисса вместе с убитой. Он упомянул, что уже рассказывал и вам.

- Да. Блисса ещё не нашли?

- Нет. Один из особых констеблей ведёт расспросы. Найти его будет несложно. Он слишком стар и у него нет ни лошади, ни экипажа, чтобы быстро исчезнуть. Кроме того, он привык часто останавливаться, просить подаяние и навязывать свои товары. Впрочем, не думаю, что от него мы узнаем что-то полезное. Кажется, он лишь раз поговорил с девушкой и указал ей направление

Джулиан подумал о серёжке и прядке волос, что он завернул в бумагу и спрятал в коробочку от зубного порошка у себя в дорожном несессере. Эти улики указывали на нечто большее, чем случайная встреча и минутный разговор на улице. Но Кестрель не мог убедить себя рассказать сэру Роберту об изысканиях на старой мельнице.

- Именно о рассказе Морли я и хочу поговорить, – сказал он. – Я сожалею, что поднимаю столь болезненную для вас тему, но леди Тарлтон рассказала мне о письмах полковника Фонтклера, – он повторил её рассказ о шантаже Крэддока и её попытке взломать несгораемый ящик.

Сэр Роберт выслушал это с неожиданным спокойствием.

- Мне стало немного легче от того, что вы тоже об этом знаете, – тихо сказал он. – Нам было всё сложнее скрывать тайну Джеффри от вас. Порой я думал не стало ли это убийство нашим наказанием за то, что мы утаивали вину моего брата. Как раз в тот миг, когда мы больше всего хотели избежать внимания, это преступление вывело на свет каждое наше действие, мысль и чувство. Будто стало насмешкой над нашими секретами и угрозами Крэддока. Мистер Кестрель, мой брат – преступник, а я – судья. Я скрывал его преступление, и оправданий этому нет. Если вы решите предать это огласке – вы поступите как подобает британскому подданному, и я первым одобрю такое решение!

«Непросто же такому человеку лгать ради своего брата, выносить шантаж бывшего слуги и скрывать сведения, что могут стать ключевыми в расследовании, – подумал Джулиан. – Нет сомнений, отчасти он и правда хочет спасти шкуру своего брата, но куда больше им двигает желание сохранить своё имя незапятнанным. Он думает о своих предках и о потомках. Для него это важнее справедливости».

Вслух он сказал:

- Единственное преступление, что заботит меня – это убийство, что было совершено два дня назад. Если письма полковника Фонтклера не имеют к нему отношения, это не моё дело.

- А вы думаете, что письма и убийство могут быть связаны?

- Это очень вероятно. Вы не спрашивали вашего брата и мистера Крэддока, нет ли связи между убитой и Габриэль Дешам или письмами?

- Нет, именно об этом я не спрашивал. Боюсь, я отверг саму эту идею.

- Понимаю. Но думаю теперь мы должны спросить их об этом.

- Конечно, вы правы, – сэр Роберт позвонил, и послал слугу пригласить к ним полковника. – Мистер Кестрель, я не верю, что мой брат как-то причастен к убийству. Он был отважным солдатом, но он не жесток от природы. Его грехи – слабость и безответственность. В мистере Крэддоке я не уверен. Но обещаю вам – если окажется, что убийство как-то связано с преступлением моего брата, ничто на земле не заставит меня скрывать его и дальше. Я уже почти что предал правосудие, скрывая эти письма. Дальше я зайти не могу.

- Я хотел бы я описать вам, какова она была! – Джеффри беспомощно развёл руками. – Она могла убедить любого мужчину сделать, что угодно. Это… будто колдовство. Она могла мучить человека, пока он не сойдет с ума. В ней никогда нельзя было быть уверенным. Даже в моих объятиях она казалась отстранённой. Смеялась надо мной, должно быть. Думала о ком-то другом.

Отчасти дело было в самой войне. Она выматывала даже самых стойких из нас. Я сражался уже несколько лет, бой за боем – сегодня преимущество у нас, завтра – у французов. Стояла изнуряющая жара, земля была жёсткой, а припасы подвозили через раз. Испанцы были похожи на диких зверей, а наши солдаты не сильно от них отличались. Я был измотан и скучал. И тут появилась эта женщина. Я никогда не встречал никого, кто сделал для меня то же, что она.

Но я никогда не рассказывал ей ничего важного! Я не продавал своих солдат и не сдавал их французам! Она узнавала от меня лишь мелочи – то, что французы всё равно бы узнали. Мы редко встречались, а когда её не было рядом, я боялся, что она где-то с другим. Я сходил с ума от ревности. Я решил, что она будет верна мне, если я буду и дальше делиться с ней тем, что знаю. Но я не передавал её ничего важного, вы должны мне поверить! Но эти письма… я предчувствую, что если он выплывут сейчас, это будет очень скверно.

Мрачное, патрицианское лицо сэра Роберта исказилось в отвращении. Он явно слышал всё это прежде.

- Ни мистеру Кестрелю, ни мне не нужны твои объяснения. Мы лишь хотим знать, может ли быть связь между письмами и убийством.

- Я не представляю такой.

- Эта девушка не может быть как-то связана с мадемуазель Дешам? – спросил Джулиан.

- Каким образом?

- Убитая была иностранкой. Она могла оказаться её родственницей или камеристкой.

- Я ничего об этом не знаю, – пробормотал Джеффри.

- Когда вы в последний раз слышали о ней? Я имею в виду – о мадемуазель Дешам.

- Я потерял её след, после того как французов вытеснили за Пиренеи. Я был ранен и меня отправили в Англию. Габриэль могли убить – как и многих французов в Испании. Но она могла и бежать во Францию. С тех пор я ничего о ней не слышал. Я почти сумел забыть её, но появился Крэддок и сказал, что у него мои письма.

- Вы никогда не думали, как они уцелели? – спросил Джулиан.

- Я пытался не думать об этом. Возможно, Габриэль сохранила их. Она бы никогда не позволила чему-то так легко ускользнуть от неё, если это можно обратить в деньги. Но будь я проклят, если знаю, как письма попали в ту шкатулку.

Джулиан задумался.

- Если Габриэль умерла, кому могло достаться её имущество?

- Я не знаю.

- Она когда-нибудь упоминала, что у неё есть семья?

- Нет, – он заёрзал в кресле и бросил несчастный взгляд на сэра Роберта. – Что будет теперь?

- Мы с мистером Кестрелем продолжим искать связь между убийством и твоими письмами. Ты должен понять – если она найдётся, я больше не буду тебя защищать. Вся история будет предана огласке.

- А если её не найдётся? – Джеффри переводил опустошённый взор с брата на Джулиана.