Страница 274 из 460
Военный совет в Чире закончился. Гот вылетел в западном направлении собирать остатки своей танковой армии. Паулюс и Шмидт возвратились в Гумрак, на окраину Сталинграда. Под крыльями их самолета распростерлась вся поверхность вновь образованного котла. В кострах сжигалось все ненужное на случай скорого выступления. В одном из мест уничтожения тяжестей сжигали запасы продовольствия и одежды.
Один из офицеров не мог безучастно смотреть, как гибнет французское шампанское. Он сделал несколько рейдов в горящий склад и стал заводить свой «Фольксваген». Офицер интендантской службы потребовал от офицера заплатить за взятые бутылки и получил следующий ответ: «Вы что, не видите, что деньги больше ничего не значат!» С чем и отбыл в степь, видавшую всякое, кроме этого.
По мнению англичанина Бивора, «настоящая ошибка Паулюса как главнокомандующего состояла в том, что он не подготовился к достойной встрече противника. Ему следовало вывести большую часть танков из бесполезного боя в городе и создать сильную механизированную группу, способную быстро отреагировать на удар русских. В германских частях началась страшная неразбериха со снабжением, и Паулюсу следовало взять все поставки под личный контроль, чтобы быть уверенным - по первому же приказу техника двинется вперед».
Гитлер провел всю вторую половину этого дня (22 ноября) в дискуссии с прилетевшим из Растенбурга начальником штаба сухопутных войск Куртом Цайцлером и заместителем Геринга - генералом люфтваффе Альбертом Ешоннеком, которые прибыли в Бергхоф с целью отговорить Гитлера от идеи массированной воздушной помощи окруженным. Они указывали на проблемы погоды и отсутствие адекватных аэродромов в расположении 6-й армии. Гитлер после многочасовых пререканий уже согласился с необходимостью для группировки Паулюса пробиваться на запад, даже если это будет означать выход из Сталинграда и оставление волжских позиций. Иначе рейх постигнет крупномасштабная катастрофа.
Узнав о деталях бесед, командующий военно-воздушными силами Германии Герман Геринг приказал Ешоннеку ослабить напор на Гитлера, который срочно поездом отбыл в Лейпциг, откуда на самолете направился в свою военную резиденцию Вольфшанце. Гитлер покинул Оберзальцбург 22 ноября и прибыл в Вольфшанце 23 ноября 1942 года.
В ту же ночь не спал, яростно пытаясь найти спасительный вариант решения проблемы, начальник штаба группы армий «Б» генерал фон Соденштерн, располагавшийся в старинном местечке Старобельск. Все было решено в хладнокровных лучших традициях прусской военной школы: смириться с обстоятельствами и отходить на позиции, которые можно оборонять.
Но достаточно неожиданно с таким вариантом не пожелал согласится верховный вождь. Выведенный из себя Гитлер резко изменил свою точку зрения и начал путать карты. Видимо, Гитлер вспомнил страшный для него декабрь 1941 года и то, как он, вопреки мнению генералов с моноклями, заставил готовые оставить свои позиции дивизии под Москвой перейти к активной обороне, вгрызться в землю и не превратить отход в паническое бегство. (Аналогии, однако, как любил повторять Сталин, «вещь опасная, а данная вообще бессмысленна»). Положение вокруг Сталинграда было уникальным и ничем не напоминало прежнюю, подмосковную катастрофу группы армий «Центр», но что-то не позволяло Гитлеру смириться с катастрофическим поворотом событий.
Через три часа после вышеприведенной радиограммы Паулюса фюрер германской нации радировал непосредственно симпатичному ему фон Паулюсу, чтобы тот оставался на владеемых позициях и держался крепко.
Германия обеспечит его всем необходимым и позаботится о спасении его группировки. «Шестая армия должна знать, что я делаю все для помощи ей и для ее освобождения». О таком подвиге безответственности можно было лишь мечтать. Презрев сухую науку, Гитлер предпочел иррациональные действия, обрекая тем самым авангард своего восточного похода на гибель.
Паулюс не мог позволить себе благодушия и героической позы. На этом этапе он был неутомим, и его позиция не изменилась: собрать силы и попытаться вырваться. В полдень 23-го ноября он радирует в штаб группы армий «Б»: «Кровавые атаки на всех фронтах… Доставка достаточного объема припасов по воздуху возможной не представляется, даже если погода улучшится. Состояние дел с боеприпасами и горючим сделает войска беззащитными в самом близком будущем». Фон Вайхс был полностью согласен с умозаключениями Паулюса и переслал радиограмму со своим одобрительным комментарием в Вольфшанце.
У себя - к западу от Сталинграда - Паулюс в течение суток методично и выверенно, как дисциплинированный и аккуратный штабной работник, создавал - на картах и в приказах - ударный кулак для выхода из окружения. Пехота получила маскхалаты, танки заправлены, артиллерия на грузовиках. У поселка Советского еще слишком тонка линия советской обороны - идеальное место для прорыва. Немцы были готовы испробовать эту возможность в ближайшее же время. Все ждали приказа командующего армией. А тот ждал изменения жесткой позиции своего руководства. В половине десятого вечера генерал Паулюс отсылает Гитлеру новую радиограмму. «Мой Фюрер, со времени получения вашей радиограммы от 22 ноября ситуация менялась с исключительной быстротой… Оканчиваются боеприпасы и горючее… Своевременное их восполнение не представляется возможным… Я вынужден в связи с этим отвести все дивизии из Сталинграда и значительные силы с северного периметра… В свете складывающейся ситуации я прошу вас предоставить мне полную свободу действий».
Один из подчиненных Паулюса - генерал Зейдлиц-Курцбах попытался ускорить отход с берегов Волги и начал несанкционированные командованием действия в этом направлении. Он приказал 94-й пехотной дивизии освободить свой сектор в северо-восточном углу окруженной группировки. Он хотел «подтолкнуть» замершего в ожидании приказов Паулюса.
В ночь с 23 на 24 ноября защитники волжской твердыни увидели нечто совершенно неожиданное. Огонь и взрывы следовали один за другим на германской стороне фронта. Это немцы взрывали свои крупные запасы в балках. Документы сжигались в печах. Брюки с красной полосой германского генерального штаба летели в печку. Ручные гранаты взрывали подземные ходы. Квартирмейстер 94-й дивизии пишет: «В тысячи наспех разложенных костров мы швыряли шинели, униформу, ботинки, документы, карты, пишущие машинки и съестные припасы. Генерал (Зейдлиц. - А.У.) сжег свое имущество сам».