Страница 272 из 460
Только теперь мы видим у генерала Паулюса шок от двойного удара Красной Армии. Он запрашивает у командования группой армий «Б» разрешения отвести 6-ю армию от Волги и Сталинграда на полтораста километров западнее - к нижнему Дону и Чиру. Командующий группой армий «Б» Фрайхер фон Вайхс переправил просьбу Паулюса в Вольфшанце, препроводив ее своим полным одобрением. Вайхс разделял мнение Паулюса, что отступление является единственной альтернативой полному поражению.
Гитлер, которому переслали в Берхтесгаден предложение Паулюса, поддержанное Вейхсом, категорически воспротивился. Его ответ был быстрым и категоричным. В секретном приказе он запрещает даже обсуждать подобное. «Шестая армия будет защищать свои позиции несмотря на угрозу временного окружения… Сохраняйте как можно дольше контроль над железнодорожной линией. Последуют специальные приказы относительно предоставления помощи по воздуху!» Паулюс и Шмидт получили этот радиоприказ почти немедленно. Пока генералы обсуждали его, раздался телефонный звонок от генерал-лейтенанта Мартина Фибига, командующего 8-м авиакорпусом. Фибига интересовала судьба моста через Дон в Калаче.
Шмидт не видел пока непосредственной угрозы этому мосту.
«Главнокомандующий размышляет о создании круговой обороны». - «А как вы собираетесь решить проблему снабжения армии?» - «Это должно быть сделано по воздуху». Фибиг, авиационный генерал, был несказанно удивлен. «Всей армии? Это абсолютно невозможно! Я советую вам не быть столь оптимистичными».
После этого разговора Фибиг немедленно позвонил своему начальнику - генералу Рихтгофену, который затем связался с Альбертом Ешоннеком (заместителем Геринга): «Остановите все это! При той плохой погоде, которую мы имеем здесь, нет никакой надежды снабжать 250-тысячную армию по воздуху. Это очевидное безумие».
Соперник Паулюса по военному планированию - генерал Василевский в эту ночь обошел немецкого противника - 21-го он шлет Сталину весьма обнадеживающий отчет. И не без основания. На протяжении 21 ноября глубина проникновения советских колонн Юго-Западного фронта достигла ста километров, они успешно двигались в направлении Калача. Мобильные войска Еременко продвинулись на пятьдесят километров. Советская кавалерия в нескольких местах перерезала идущую от Калача на запад железнодорожную линию. Наши танки были на великой казацкой реке уже утром 21-го, выйдя к высотам, окружающим станицу Голубинскую (прежнюю «столицу» Паулюса).
Войска Еременко в конечном счете раскололи 4-ю германскую армию генерала Гота надвое. Сам Гот был полуокружен в небольшом доме неподалеку от села Бузиновка. Свирепый ветер бил в окна, и не помогали вставленные для утепления в оконные рамы бумага и одежда. Внутри дома горели свечи, предельно уставшие штабные офицеры окружили «папу» Гота.
Тот понимал, что его сил недостаточно для того, чтобы остановить лавину советских танков. Он уже успел понять грандиозность советского замысла. Противостоять его реализации могли лишь гораздо более крупные силы. Цветные стрелки на его боевой карте показывали направление движения основных советских колонн, становился ясным план окружения.
Ночью 21 ноября авангард германской 16-й танковой дивизии, покинувшей пригороды Сталинграда двумя днями раньше, прибыл на Дон для прикрытия частей в большой излучине Дона. Но дивизия прибыла слишком поздно, теперь максимумом возможного для нее было сохранение нескольких мостов для отходящих германских и румынских частей. Толпа обессилевших солдат устремилась по степи к спасительным переправам.
Температура опустилась ниже нуля, небо было темным от снежных туч, окружающее не обещало приюта - плоская открытая степь во все стороны.
Донской городок Калач и его мост через Дон, в боях за который летом прошлого года погибали отступающие наши воины, снова стал в центр противостояния. Здесь немцы построили временный мост вместо взорванного летом Красной Армией, а на высоком берегу Дона располагалась немецкая учебная школа противотанковой войны, где в качестве мишеней использовались танки Красной Армии. Через этот мост в 6-ю армию поступали последние рационы питания и боезапасы. Мост был подготовлен к взрыву - инженерный взвод стоял здесь весь день 23 ноября, и немцы готовились его защищать. Если немцы его не удержат - кольцо замкнется и огромная группировка окажется окруженной между Волгой и Доном. Калач стал сценой действия, преисполненного огромного драматизма.
Командующий 26-м танковым корпусом генерал-майор Родин приказал полковнику Филиппову с 19-й танковой бригадой захватить мост, ведущий в Калач. Танковая бригада полковника Филиппова на полном ходу и с включенными фарами начала приближаться к мосту. В 6 часов утра Филиппов остановил русского старика на телеге, позади которой шли два немца в форме. Филиппов прошептал приказ пулеметчику и немцы упали замертво. Затем он спустился из танка к повозке. «Дядя Ваня, какой путь ведет к мосту?» Старик был несказанно удивлен, он взобрался в танк, и Филиппов помахал свои товарищам - следуйте за мной. До моста было 15 минут.
В Калаче еще не сумели разобраться с быстро меняющейся ситуацией и жили в обстановке слухов, ожиданий и страхов. Тренировочный центр полковника Микоша располагался на холме, здесь видели поток отступающих, слышали артиллерийскую стрельбу и ждали помощи. У гарнизона и его руководства не было представления о роковой значимости происходящих событий. Именно здесь готовящиеся к отправке в Сталинград «пионеры» проходили последнюю подготовку для боев в условиях города.
Захваченные «тридцатьчетверки» стояли на видных местах. Корреспондент из отдела пропаганды Шредер снимал учебный фильм. Когда наши танки пересекли мост, корреспондент сделал их хорошие фотоснимки. Командир саперов лейтенант Видеман заподозрил было подход русских, но его убедили, что идущие впереди этих танков бронетранспортеры «Хорьх» идут с солдатами 22-й танковой дивизии - с ее опознавательными знаками. На посту № 3 сержант Видеман сидел за зенитным орудием. В помещении спали восемь немецких солдат. Видеман в конечном счете не придал значения проследовавшим танкам.