Страница 259 из 460
Минеры, занятые своей опасной работой, копали подземные ходы, стараясь найти ходы противника».
За пределами города Рокоссовский и Еременко строили три линии обороны. Третьим их партнером - командующим Юго-Западным фронтом (63-я, 21-я, 5-я танковая, 17-я авиационная армия) стал генерал-лейтенант Ватутин. В его фронт вошли лучшие, проверенные части из Донского и Воронежского фронтов. Начальником штаба у Ватутина стал генерал Стельмах - один из лучших артиллерийских офицеров. Командующим танковой армией - генерал Романенко, который еще в далеком 1940-м году выступал перед командованием Красной Армии об операциях прорыва, который весь 1941 год грудью встречал немецкие танки. По просьбе Ватутина командующим его авиацией стал генерал Красовский.
Генерал Батов принял командование 4-й танковой армией.
Естественно, первым же вопросом начальнику штаба армии был вопрос о численности его армии. Тот ответил, что его армия по праву может называться «четырехтанковой», так как в ней ровно четыре танка. Но недолго. Ночью по полустанкам гремели эшелоны с уральской броней, родина на этот раз бросила в бой все свои силы. И молодые танкисты с любопытством смотрели на неистребимое зарево на горизонте. То горел и стоял на смерть Сталинград. Батов занял место на крайнем правом фланге Рокоссовского, его задача была едва ли не самой важной во всем раскладе сил. Рядом стояла 24-я армия Галанина и 66-я армия Жадова.
Но продержится ли город? Чуйков перешел в четвертый (за семь недель) командный пункт. На этот раз построенный капитально в форме буквы Т в глубине большого утеса, позади 284-й дивизии, с выходами к Волге, прикрытый десятиметровой толщей земли. Но армия его таяла. Шли жестокие рукопашные бои. Единицы оставшихся в живых людей Жолудева влились в 118-й полк полковника Ивана Людникова, как и остатки 308-й дивизии Гуртьева. В Сталинград в эти тяжелые дни пришли всего семь тысяч защитников. А Чуйков знал, что Паулюс готовит новое наступление, направленное на промышленную зону. К нему прибыла известная австрийская дивизия «Хох унд Дойчмайстер», перед которой была поставлена задача прорваться на «Баррикады». Чуйков переформировал свои силы, но заволжская артиллерийская поддержка начала слабеть. Она начала перемещаться в неизвестном направлении. Что-то происходило поблизости. В воздухе повисло ожидание.
Полковник Людников открытым текстом, без всякого кода говорил о своих неимоверных трудностях Чуйкову (не называя того по имени). Тот обещал помощь, но как-то не твердо. И Людников мог понять командарма - по Волге плыли нарождающиеся льдины, суда в этой ледовой обстановке не могли осуществлять обычные рейсы. Левый берег терял свою спасительную значимость. Нашествие «пионеров», выжигавших подвалы, ослабило героический гарнизон. Появились и свои герои. Среди них «Ролик» - группа из четырех отчаянных бойцов, о чьих подвигах передавали из уст в уста. Но все это мало утешало. 14 ноября Чуйков докладывает командованию фронта: «Не прибыло ни одно судно. Поставки припасов сокращаются три дня подряд. Подкрепления не прибывают, и наши войска ощущают острую нехватку в боеприпасах и продовольствии… Дрейфующий лед полностью перерезал связи с левым берегом».
Переправа из-за германской авиации занимала вместо мирных 50 минут - 5 часов. По Волге поплыли нарождающиеся льдины, это, как уже говорилось, грозило полностью парализовать проход через Волгу. Но инженеры-путейцы уже наладили выше и ниже битвы пятьдесят понтонных мостов. Нужно было спешить, северный ветер уже обещал ледостав. До 15 ноября эксплуатация переправ осуществлялась только ночью, но затем - ввиду поджимающего времени - поток пошел во все время суток. И все же ночью автомашины и танки шли без огней, а днем они тщательно камуфлировали себя от воздушных неожиданностей. Решено было, что за танками Батова, решающими основную задачу быстрого прорыва и окружения в пятикилометровой полосе наступления, последуют войска на грузовиках - новая черта этой механизированной войны. Толбухин пробивал фронт на 25-километровой полосе наступления. 16-я авиационная армия Руденко прикроет танки Батова сверху. Пожалуй, впервые в этой войне мы серьезно учились решающему взаимодействию брони и дюралюминия. Танки и кавалерия получили название «эшелон развития успеха». Их скорость и точность решали все.
Канун Начиная с 25 октября подготовка вступает в решающую стадию. Жуков, Василевский и Воронов покинули войсковые порядки, их задачей отныне было следить за общей картиной, фиксировать стратегические изменения, осуществлять главную схему. Они уже знали состояние дел у Рокоссовского, Еременко и Толбухина и верили в русское счастье. В конце октября Ставка называет днем «Х» 9-е ноября. Танки и ударные части выдвигаются на ударные позиции. Но подвели редкие русские коммуникации, не все танки получили дизельное горючее, не все ударные группы - боекомплект.
Москва собирает силы страны в пружину. Частью этого процесса стало введение 9 октября единоначалия, ликвидация комиссарских должностей на всех уровнях - от взводов и рот вплоть до армий и фронтов. Теперь виза комиссаров на оперативных приказах отменялась. 122 тысячи политработников просто влились в армию. Офицерское положение было теперь укреплено, их инициатива теперь поощрялась. Общий дух армии и народа в целом был таков, что рассусоливание передовиц, оглядка командиров, невольный разброд среди подчиненных стали мешать святому делу. Новый замполит уже не претендовал на часть командирских функций.
Офицеры надели новые мундиры - традиционные кители русских офицеров. А скоро золото погон напомнит старые добрые традиции. Не следует, разумеется, думать, что золотой погон немедленно раскрепостил командира, над которым долгие годы довлела лютая дисциплина, субординация до пределов атрофии воли. Но постепенно новые руководители войск мобилизовали лучшие качества просвещенного народа, их волю теперь скрепило самоуважение, вера в собственные силы. Стал рассеиваться туман ужаса перед врагом, часто бывшим гораздо быстрее, энергичнее, инициативнее. Гордое чувство самодостаточности, веры в свои силы сменило окрашенное фатализмом молчание.