Страница 258 из 460
Из своего штаба в Голубинке Паулюс обратился к своим войскам, стремясь подвести итоги и обозначить перспективы. «1. Летнее и осеннее наступление успешно завершилось взятием Сталинграда… Шестая армия сыграла значительную роль в контролировании русских войск. Действия руководства и войск во время наступления войдут в историю как преисполненная славы страница. 2. Приближается зима, и русские постараются воспользоваться ее наступлением. 3. Маловероятно, чтобы русские сражались с той же силой, как это было в прошлую зиму». Штаб Паулюса «позитивно идентифицировал» наличие в Клетской «трех новых пехотных дивизий с танками; одна новая бронетанковая, одна новая моторизованная и два новых пехотных формирования». Поблизости от Блинова «два новых пехотных формирования с несколькими танками». Но советское наступление будет не сильнее тех многочисленных попыток наступать, которые вермахт без особого труда отбивал в прошлом.
Почему генерал Паулюс, опытный штабной работник и полководец, пренебрег серьезными предупреждениями? Прежде всего, следует учесть психологический груз, довлевший над ним. Он потерял огромное число солдат, так и не выполнив до конца поставленной перед ним задачи.
Возможно, задним числом он думал о необходимости всеми силами захватить Сталинград еще в сентябре. Он, безусловно, излишне надеялся на ОКХ и штаб армий «Б» как на всеведающее руководство, думающее о его флангах. Он не мог заранее представить себе степени слабости союзных румынских и итальянских войск. Не зная будущего, он придал слишком большое значение «Германии, которая смотрит на нас». Германия же не могла поверить в беззаботность одного из лучших своих генералов.
Паулюса раздражала критика, подобная жестким высказываниям генералов люфтваффе. 1 ноября Фрайхерр фон Рихтгофен приступил к нему с прежними высокомерными критическими замечаниями, действовавшими на самолюбие Паулюса. «Подлинным объяснением (отсутствия успеха. - А.У.) является усталость как войск, так и командования, а также жесткий армейский консерватизм, который приемлет в качестве нормы наличие одной тысячи солдат на фронте там, где полагается быть двенадцати тысячам, который ведет генералов лишь к самодовольному оглашению своих приказов». Паулюс не очень легко воспринимал эти косвенные и прямые упреки от воздушных сил, которые теряли контроль в воздухе, не подвозили достаточно припасов и в то же время сурово судили солдат, державшихся в сталинградских катакомбах из последних сил.
В отличие от многих германских военачальников, командующий воздушным флотом генерал Рихтгофен делал все возможное, чтобы затормозить концентрацию советских войск. Его самолеты бомбили Серафимович и Клетскую, он всячески стремился нарушить движение поездов по единственной железнодорожной ветке, служащей снабжению русских армий. Его летчики видели, что русские на понтонах пересекают только начинающий замерзать Дон. В его дневнике мы читаем о снедавшем его беспокойстве. «12 ноября. Русские решительно осуществляют свои приготовления к наступательным действиям против румын… Их резервы уже сконцентрированы. Интересно, когда же начнется наступление?…
Орудия уже занимают боевые позиции. Я могу надеяться только на то, что русские пробьют не слишком много отверстий в нашей обороне!»
Интуиция не подводила и злого гения германской пропаганды - Геббельса. 15 ноября официоз - газета «Дас Райх» - поместила его статью, весьма отличающуюся от царящей бравады. Складывается впечатление, что Геббельс исподволь начал готовить немцев к не всегда триумфальным новостям. Впервые министр пропаганды говорит, что «на кону стоит национальное существование. И дороги назад нет». Даже начальник штаба сухопутных сил Цайцлер позволил себе пессимистическую ноту: «Если мы не сможем найти решение сейчас, когда русские испытывают реальные трудности из-за блокирования Волги льдом, тогда мы не сможем найти его никогда».
А приготовления советской стороны уже шли полным ходом. Со стороны Москвы и Урала гремели тяжело груженные составы с техникой и людьми.
Прибыло более двухсот тысяч человек. Пришла 5-я танковая армия, на юг сдвинулись десять стрелковых дивизий, один танковый и два кавалерийских корпуса, двадцать артиллерийских полков, шесть полков «Катюш». По одноколейному пути прибыли десять тысяч лошадей кавалерии, сотни танков - 900 новых Т-34, тяжелая артиллерия. Прибыли 115 дивизионов «Катюш», 110 авиаполков - 1100 самолетов, половина артиллерийского резерва страны. Собиралась огромная сила.
Разгрузочными пунктами были Серафимович и Клетская - в 200 и 160 километрах к северо-западу от Сталинграда. Солдаты принимали присягу у полковых знамен, новобранцы получали оружие. В свободное время они много пели. Деморализованные войска не поют.
Проблема подготовки осложнялась тем обстоятельством, что и Юго-Западный и Донской фронты имели, как уже говорилось, всего лишь по одной железнодорожной линии и вся подготовка к сражению висела на волоске: любой удачливый немецкий летчик мог сбросить бомбы на подлинную линию жизни огромного фронта. Юго-Восточное и Рязань-Уральское направление железной дороги взяли на себя основной груз перевозок. В начинающую подмерзать землю вонзились топоры и лопаты, началось строительство дополнительных веток. В районе вокруг Сталинграда теперь крутили баранку водители 27 тысяч грузовиков, проклинающих податливый чернозем. Именно в это время Сталин просит Черчилля о грузовиках.
В конечном счете войска были сведены в четыре танковых корпуса, три механизированных корпуса и четырнадцать независимых танковых бригад. И все это на фронте в семьдесят километров, что представляет собой самую большую плотность войск во всех имевших до сих пор место кампаниях на советско-германском фронте.
Жуков подводил войска к городу, а город застыл в смутном ожидании.
«Иногда тишина обескураживала больше, чем грохот разрывов над городом, который казался вымершим. Но город продолжал наблюдать, хотя никто уже не мог отличить ночь ото дня. Даже в эти короткие периоды тишины каждый завод, каждый разрушенный дом пристально рассматривали все окружающее. Всевидящие глаза снайперов следили за малейшим мановением, за любым маневром противника. Группы снабжения, нагруженные минами и снарядами, спешили вдоль окопов, зигзагообразно расположенных между руин. С высоты верхних этажей следили за местностью артиллерийские наблюдатели. В подвалах командиры склонились над картами, помощники печатали на машинках, передавали сообщения, давали солдатам указания.