Страница 12 из 60
Небо светилось, как лазурит, залитое теплым персиковым светом. Голые деревья, на которых только проклюнулись зеленые почки, шептались на ветру. Сегодня был выходной, поэтому понежиться на весеннем солнышке вылезло целое море людей. Они шныряли по аллеям и вдоль берегов Лонг-Айленда, попивая ягодный смузи в прозрачных стаканчиках. Но с наступлением сумерек даже самый большой в Нью-Йорке парк Пелем-Бей вымирал, и царствовать здесь выходила дикая природа: крики пеликанов и сов, шум прибоя и пенные волны, захлестывающие мелкие островки, рассыпанные по синему океану. Запах сирени и вишни охмелял, а шелест гравия под лапками диких кроликов напоминал хруст овсяного печенья.
— Пожалуйста, не делайте этого!
Доедая последний тако на капоте машины, я уже начала сомневаться, что заклятие поиска привело нас верно, но нет: мы определенно были там, где нужно.
— Идем, — дернула меня за рукав Зои, вооружившись черепом своей матери и склянкой с остатками крови Диего. — Шабаш уже начался.
Я кивнула и, быстро прибрав за собой, спрятала под пальто несколько серебряных спиц, пару шелковых нитей и клинок, которым намеревалась закончить начатое.
— Навахон Коула? — удивилась Зои, уставившись на изогнутое лезвие, блеснувшее в свете фар, когда я разложила навахон, а затем сложила его обратно, примеряясь к тяжести стали в руке. — Тебе мало его пальто, которое ты и так уже до дыр заносила? Как он разрешил тебе взять свой клинок?
— А он не разрешал, — хмыкнула я, пряча навахон в ножны на поясе, которыми обзавелась специально для этого дня. — Я верну навахон до того, как он заметит пропажу. Ножи все равно пока ему ни к чему.
Зои промолчала, собирая вещи и закрывая машину. Покончить с Авророй именно тем оружием, что защитило нас от Ферн, когда она беспринципно выкрала жемчуг — это было символично и важно для меня. Именно на Авроре лежала вина за то, что тогда все вышло из-под контроля, и теперь Коул не мог даже самостоятельно почистить зубы. Его клинок — секира палача, природа которого, заключающаяся в казни ведьм, сегодня свершится. Я искренне надеялась, что Коул простит меня за это, когда узнает.
Оставив рюкзак в авто, чтобы быть налегке, я отошла от нее на пару метров и наложила морок, скрыв машины в зарослях папоротника на обочине Шор-роуд.
— Главное не забыть, где мы ее припарковали, — ухмыльнулась Зои, глянув на памятник безымянному солдату Гражданской войны, служащий нам ориентиром.
Ее янтарные глаза с узким зрачком, как у ящерицы, светились в темноте, а непослушные волосы были традиционно подвязаны пестрым платком. Она указала пальцем в сторону плотной завесы деревьев, за которыми уже мелькала вереница из факелов. Оттуда же доносилось дивное пение наперебой с мужскими воплями:
— Да что вы за чудовища такие?!
Несчастный, которому не повезло забрести в Пелем-Бей в суперлуние прямиком в лапы древнейшего ковена ведьм, отбивался от них, как мог. Это было слышно по звукам борьбы, которые, однако, продолжались недолго: как только мы с Зои приблизились, шаг за шагом преодолевая поваленные деревья, они стихли.
А вот беспомощный крик стал ещё громче.
— Ты так и будешь таскать ее с собой? — спросила я шепотом, пока мы прятались за кустами, силясь разглядеть, что там происходит. Все это время Зои не расставалась со стеклянным сосудом, пустым, но с пятнами запекшейся крови на стенках. — Выбрось. Там ведь уже ничего нет.
— Ты не понимаешь,— закатила глаза Зои, пряча склянку обратно за пазуху. — Здесь кровь твоего последователя — сильнейший проводник магии, если самого последователя рядом нет. Даже капля может пригодиться. Пусть будет на всякий случай.
Я пожала плечами и перепрыгнула каменный выступ, подкрадываясь все ближе. Мы действительно истратили всю кровь Диего, снимая защитный барьер с Нью-Йорка, граница которого проходила аккурат там, где когда-то возвышалась первая английская стена. Магия Диего, струящаяся во мне в тот момент, была самой мощной энергией, которую мне доводилось испытывать. Он был поистине сильнейшим колдуном. Кокон Авроры, прежде плотный и мерцающий, как перламутр, весь задрожал под нашим натиском, заискрился, а затем прогнулся под моей рукой и лопнул, точно мыльный пузырь. Это заняло больше времени, чем я рассчитывала — почти четыре часа, за которые я поочередно провела целых пять ритуалов, от жертвоприношения черного кролика до выжигания висы Хель на осиновой бляшке. Да уж, Аврора постаралась на славу, чтобы не подпустить меня к Вестникам, но этого оказалось недостаточно.
Плечом к плечу, мы с Зои сделали марш-бросок через ручей, опоясывающий голый холм. На нем уже во всю гудели горн и женские голоса, сливающиеся в унисон. Пригнувшись за высоким пнем, я обнажила навахон и прижала лезвие к бедру. Палисандровая рукоять горела огнем, как и я сама, заряженная заговоренной морской солью, которой щедро сдобрила тако, пока Зои не видит.
— Смотри, — шепнула она, показывая на высокий кострище, вокруг которого, словно наяды, плясали ведьмы.
Хоровод из белоснежных туник и распущенных волос, которые трепал мартовский ветер. На голове каждой из ведьм был свой животный тотем: ободок с оленьими рогами, натуральные заячьи уши, заколки из лисьего меха и даже венки из зубов косули. Их вокал звучал звонко и весело, а искры из пламени стреляли вверх, как конфетти. Все это можно было бы принять за безобидную лагерную вечеринку, если бы не низкий алтарь из серого гранита и не мужчина, привязанный к многовековой плакучей иве джутовыми веревками. Мускулистый и рослый, с голым торсом и длинными лохматыми волосами, он походил на зверя, пытающегося сорваться с хозяйкой привязи. Удивительно, как его крики не сбивали ведьм с такта: те будто не замечали пронзительных рыданий, продолжая праздновать под ликом круглой луны.
— Здесь нет ни одного колдуна, — прошептала Зои у меня под ухом, отодвинув рукой куст шиповника, чтобы было лучше видно. — Я слышала, будто ковен Шепота не принимает мужчин, а использует их только для продолжения рода. Если рождается девочка — ее забирают в ковен, а если мальчик — оставляют на воспитание мужчине или приносят в жертву лесным духам. Неужто сплетни не врут? — поежилась Зои, но меня волновало совсем не это.