Страница 7 из 62
— Конечно, детка. — Мама смущается и поправляет длинные светлые волосы.
На ее пальцах — массивные кольца с большими круглыми камнями, на шее — яркие бусы, которые выглядят еще эффектнее на фоне белой льняной блузки. Она все так же красива, как и двадцать лет назад. Прибавилось морщинок вокруг глаз и губ, но на лице не отпечаталась та боль, с которой мы обе жили после того, как отец пропал. Парадоксально.
— Пойдем на кухню? — Она улыбается, и, глядя на ее улыбку, я понимаю, почему он так ее любил.
Все внутри уставлено горшками с растениями — мама не признает срезанные цветы. Вегетарианка, хиппи, борец за права животных… Меня всегда поражало ее стремление сделать мир лучше, в то время как я уже давно поставила на нем крест. Сажусь рядом с гигантским фикусом напротив раскрашенной гуашью мандалы, но смотрю не на причудливые узоры, а на выцветшую фотографию. На ней мы втроем. Мне было всего пять, но почему-то я хорошо помню тот день и обжигающий ступни горячий песок, смеющегося отца, который надевает на меня надувной спасательный круг в форме розового фламинго, и придерживающую края широкополой шляпы маму. Несомненно, снимок сделал пляжный фотограф, потому что на плашке внизу напечатано: «Саид, Нора, Лелия: счастливы вместе!»
— Заварю твой любимый чай, зеленый с перечной мятой?
Вопрос заставляет меня вздрогнуть и вернуться реальность.
— Ага. — Рассеяно провожу пальцами по ободку глубокой кружки. — Как там твое сообщество женщин-защитниц чистого океана?
Мама расцветает, получая возможность обсудить животрепещущую тему. Следующие полтора часа мы говорим о глобальном потеплении, истощении озонового слоя, кризисе природных ресурсов, незаконной вырубке леса и использовании в производстве тяжелых металлов. Наблюдая за тем, с какой страстью моя мягкая, милая и добрая мама стремится защитить планету, я неожиданно ловлю себя на мысли, что у нас все же есть что-то общее. Нет, я имею в виду не проблемы нашей многострадальной Земли, а готовность свернуть горы на своем пути. Ее гора — пошатнувшаяся экология. Моя — исчезновение отца.
— Ладно, мам, мне пора.
Когда я поднимаюсь, чтобы найти Тыкву, мама жестом просит меня сесть обратно.
— Лелия… Прости, Ли. Подожди, я рассчитала твой личный гороскоп на неделю.
Обреченно опускаюсь в кресло. Когда речь заходит об астрологии, проще выслушать маму, чем объяснить, почему ты этого не хочешь. Она таинственно смотрит на меня и произносит:
— Опасайся красных цветов, но доверяй тому, кто показывает тебе путь.
— И все?
Чересчур странное и короткое предсказание даже для нее.
— И все. — Кивает мама.
— Можно я буду думать, что под тем, кто показывает путь, ты имела в виду навигатор? — уточняю я, проверяя переноску для кошки.
— Ох, дорогая, ты должна серьезнее относиться к тому, что хотят донести до тебя звезды, — укоризненно отвечает она.
— Боюсь, что в этом случае мне придется прописаться в психушке, а туда меня никто не отпустит, пока не сдам фотографии в новый номер журнала.
Кстати, насчет работы. Пора возвращаться домой.
— Тыква! — Совсем недавно кошка выпрашивала еду на кухне, но сейчас снова скрылась в одной из комнат. — Девочка, где ты?
В гостиной пусто. В спальне тоже. Я нахожу ее в чулане у разодранного мешка с детскими игрушками. Наклоняюсь, чтобы взять кошку на руки, и вдруг вижу, с чем она играет. Вижу потрепанного плюшевого зайца.
У него красивые голубые уши. Мохнатые и большие. Поэтому я назвала его «Пушистик». Папа подарил мне его полгода назад, но я играю с ним каждый день. Раньше мы играли вместе, но потом папа уехал. Мама постоянно плачет и говорит, что скоро он вернется. Я очень жду папу. Как было бы хорошо сидеть и есть клубнику в саду не одной, а вместе с ним… Ой, я испачкала Пушистика!..
— Лелия!
Поднимаю глаза. Человек в черном капюшоне садится передо мной. От его пронзительного взгляда сразу становится неуютно.
— Лелия, я друг твоего папы. Он просил отвести тебя к нему.
Недоверчиво смотрю на незнакомца. Он пугает меня, но я стараюсь не показывать этого и не двигаюсь с места. Папа учил меня быть сильной. Вдруг этого человека действительно отправил сюда он?
— Мама сказала, чтобы я играла в саду с Пушистиком и никуда не уходила… — Меня одолевают сомнения.
— Ну же, идем скорее. Если ты заставишь папу ждать, он будет недоволен. Можешь взять Пушистика с собой.
Он оглядывается на окна дома, но я не замечаю этого, лишь зачарованно слушаю его, а потом встаю и беру за протянутую руку. Если я приведу папу, мама перестанет плакать.
Мы идем к припаркованному за углом автомобилю с тонированными стеклами, и человек в капюшоне открывает заднюю дверь.
— Садись.
— А где папа? — мне страшно, но я пытаюсь делать вид, что не боюсь.
Незнакомец грубо толкает меня в спину, и я падаю внутрь пропахшего плесенью засаленного салона, прямо на пустые упаковки из-под фастфуда и грязные салфетки. Обойдя машину, он устраивается рядом и молча за мной наблюдает.
— Его здесь нет. Я обманул тебя. — Он следит за моей реакцией, как если бы был ученым, а я — подопытным кроликом для лабораторных исследований.
— Зачем вы это сделали? Вы знаете, где папа? — Мой голос дрожит, я чувствую, как в глазах собираются слезы.
Человек не отвечает. Он касается моего подбородка, настойчиво заставляя повернуться к себе, затем размахивается и дает сильную пощечину, от которой на щеке остается краснеющий след. В первую секунду я не осознаю, что произошло, но уже в следующее мгновение громко плачу навзрыд.
— Пожалуйста, отпустите меня! Где папа?
Быстрое движение, и он ударяет меня по второй щеке. Хватаю ртом воздух, не в состоянии позвать на помощь. Еще одна пощечина. И еще. Вцепившись в плюшевого зайца, смотрю на своего мучителя полными ужаса глазами. Он раздражен.