Страница 56 из 62
— Все предельно просто. Ближе к утру мы наведаемся в твою квартиру и попробуем найти Асафа по оставленному следу магии. Скорее всего, в это время он будет спать. Внезапная атака даст нам преимущество и позволит его… обезвредить.
Я даже не хочу знать, что имеет в виду Зейн, говоря «обезвредить». Альтернативы все равно нет — как ни посмотри, ситуация складывается дерьмовая.
— Начнем через несколько часов. Есть идеи, как провести их максимально приятно? — Подмигивает джинн.
Изображаю задумчивость, а затем одергиваю юбку, в вырезе которой на долю секунды мелькает кружевная резинка чулка.
— Только если ты обладаешь волшебной способностью управлять катером…
***
Никогда не видела такого звездного неба над Осло. Млечный Путь отражается в воде, и блики тонут в небольших волнах, чтобы тут же разбиться о борт лодки. Рассыпанные до самого горизонта созвездия едва заметно мерцают, исчезая лишь на мгновение — когда я зажмуриваюсь, делая глоток холодной водки со льдом. Она быстро и рвано обжигает горло, и я получаю от этого необъяснимое удовольствие.
— Боишься?
Зейн сидит на корме, облокотившись спиной об окно рубки. Я разглядываю луну сквозь стопку с алкоголем, устроившись напротив.
— Да. — Не вижу смысла строить из себя героя. Мы собираемся напасть на того, кто истязает людей во сне и не гнушается жестоким убийством животных в реальности. — А тебе не страшно?
Зейн пожимает плечами.
— Не думаю, что он сильнее меня.
Смотрю на его мускулистые плечи и не сомневаюсь в том, что это правда. Зейн сильнее — во всех смыслах. Надо быть дураком, чтобы бросить ему вызов, но и Асаф ясно дал понять, что пойдет на все ради своей цели.
— Существует ли кто-то, способный одолеть джинна?
— Ты задаешь правильные вопросы, девочка. — Усмехается Зейн. — Другой джинн. Вернее, ифрит.
— Неужели у вас, как и у людей, существует кастовая система? — Удивленно поднимаю бровь и поворачиваюсь к нему, чуть не уронив стоящую рядом бутылку.
— А ты что думала? — Смеется он. — Это сложно объяснить. Просто запомни, что настоящие повелители огня, ифриты, при желании могут испепелить любого — и человека, и джинна.
Пазл не складывается. Неправильная форма одной из центральных деталей нарушает всю гармонию картины.
— Как в этом случае Асафу удается пленять и… «выпивать» джиннов? Он ведь не ифрит?
Использую произнесенное Асафом слово и тут же об этом жалею. Становится не по себе, словно, оперируя придуманным им определением, я ступила на запретную территорию, и он меня услышал.
— Не ифрит. — Кивает Зейн. — Именно поэтому я и хочу поскорее разобраться с тем, откуда у него столько силы и что он собирается с ней делать. Но когда все начнется, тебе не стоит вмешиваться — это может быть травмоопасно.
Я понимаю, что «травмоопасно» означает «самоубийственно», и осознание этого действует на меня самым странным образом. Страх вдруг уступает место адреналину. Эта ночь может стать последней, а я запиваю ее сорокоградусным алкоголем, рассчитывая, что это поможет успокоиться. Глупо. Утро наступит независимо от того, испугана я или нет. Мы здесь, мы вдвоем, и это единственное, что действительно важно. Почему бы не использовать предрассветные часы так, чтобы после было бесконечно сладко от одного лишь воспоминания?
Снова смотрю на Зейна, и его взгляд моментально меняется. В эту секунду мне кажется, что огонь вот-вот разгорится в глубине моих собственных зрачков.
— Поцелуй меня.
Зейн приподнимается, и я тянусь к нему. Он впивается в мои губы так жадно, что ярко-красная помада остается и на его губах. Это выглядит настолько грязно, настолько порочно, что мне невыносимо хочется провести по ним языком, почувствовать смешанный с шафраном едва уловимый привкус водки, послать к черту правила приличия. И я делаю это. В темных глазах вспыхивает пламя, Зейн касается моего рта большим пальцем, еще больше размазывает помаду, поднимает юбку, обнажая бедра, завороженно разглядывает вплетающиеся в ажурное кружево узоры татуировок.
— Ли, поехали со мной в Италию, в Неаполь? Или в Париж… Тебе нравится Париж? — Пальцы рисуют на коже абстрактные линии. — А можно в Мексику, на Карибское побережье… Куда захочешь.
Джинн не улыбается. Голос звучит серьезно, и я понимаю, что он не шутит. Замираю, а после мягко направляю его руку между своих разведенных бедер, получая удовольствие уже от того, как ярко сияет пламя в его глазах.
— Зачем?
Он сдвигает белье и проникает в меня пальцами. Медленно двигает ими внутри, тяжело дыша мне в шею, пока я расстегиваю пуговицы блузки. Ощущаю пульсацию внизу живота, ощущаю, как изголодалась по его рукам. Боже, он лучший любовник из всех, что у меня были… Приходя в сны к другим, я и подумать не могла, что такое наслаждение можно испытать в реальности. Зейн ломает все, во что я верила, заставляет меня забыть о том, что когда-то мне не нравились прикосновения, и делает это без всякой магии.
— Будем кайфовать вместе… Путешествовать, есть вкусную еду… Кстати, я совсем не знаю, что тебе нравится… Кроме этого. — Он вдруг касается самой чувствительной точки, вызывая громкий, неприличный стон. — Хочешь, будем постоянно заказывать пиццу или ходить каждый день по разным ресторанам. Ты пробовала киббех*? Хотя о чем я говорю, конечно, нет… Я покажу тебе красивейшие бухты из всех созданных Аллахом, и ночами мы будем плавать в кристально чистой воде, абсолютно голые. А если не захочешь к морю, я увезу тебя в мегаполис, в Токио, в Шанхай или в Лос-Анджелес… Послушай, девочка-джинн, я подарю тебе целый мир, мы будем заниматься любовью 24 часа в сутки, бодрствуя и засыпая…
Не прекращая ласкать меня, он другой рукой помогает избавиться от блузки и берет мой сосок в рот, посасывая и покусывая, заставляя вздрагивать от удовольствия. Тело дрожит. Балансируя на грани оргазма, ладонями поднимаю лицо Зейна к своему и глубоко его целую.