Страница 47 из 62
— Это из жизненного опыта, — с усмешкой отвечает мама, и в эту секунду я вдруг вижу в ней не повернутую на эзотерике вдову исчезнувшего мужа, а какую-то другую, незнакомую мне до этого женщину.
— Но если хочешь, я могу принести карты и погадать, — добавляет она, и возникшее впечатление сразу рассеивается.
Поднимаю руки в защитном жесте:
— В следующий раз, мам.
Она смеется и тепло прощается со мной, а я еду домой собирать вещи перед утренним самолетом в Рим. Пожалуй, пора ненадолго забыть о проблемах. Да и какие могут быть проблемы, если я лечу в Италию?
***
Затвор камеры щелкает. Длинные серьги с гранатами отражают солнечные блики, превращая их в ограненные искры. Тонкие пальцы достают из плетеной тарелки несколько вишен и сжимают их. Сладкий сок течет по ладони, окрашивает оливковую кожу в красный, капает на белый кафельный пол. Фокусируюсь сначала на ягодах, а затем на украшенных браслетами запястьях и босых ступнях. Платок с венецианским орнаментом на талии контрастирует с черным кружевом на бедрах. Густые каштановые кудри падают на обнаженные плечи, почти скрывая россыпь родинок у правой ключицы. Родинки складываются в созвездие Лиры, самая яркая звезда которого смотрит на меня из-под полуприкрытых ресниц и с легкой хрипотцой шепчет: «Ragazza***, мы закончили?»
Киваю и с трудом отвожу от нее взгляд. Если есть в мире женщина, фотографией которой можно наглядно проиллюстрировать чувственность, то она прямо сейчас стоит передо мной. Бьянка Буджардини — эрос и танатос в одном флаконе, жизнь и смерть, концентрированный соблазн.
Переключаю внимание на камеру, стараясь отогнать навязчивые мысли о ее приоткрытых губах. Листаю снимки. Даже на превью видно, что благодаря прекрасному свету и удачным ракурсам фотографии получились отличные. Не замечаю, как Бьянка встает рядом — так близко, что сладкий аромат ее духов, в которых смешалась спелая дыня, сандал и амбра, наверняка останется на моей коже.
— Как красиво… — с восхищением произносит она, глядя на небольшой экран. — Bella, ты невероятно талантлива! **** Мы непременно должны провести еще одну фотосессию. У меня есть потрясающая идея, нет, у меня есть множество потрясающих идей! Ты живешь в Риме? Мы можем встретиться через неделю?
— Увы, завтра я улетаю домой в Осло… — Смеюсь, сраженная искренним восторгом и свойственной большинству итальянцев эмоциональностью.
Бьянка Буджардини хмурится, но спустя мгновение ее лицо озаряет улыбка. Глядя на нее, я не понимаю, как сразу двое мужчин могли заинтересоваться мной, когда в мире существуют такие женщины.
— Обещай мне кое-что!
Меня обескураживает ее непосредственность, но она улыбается так радостно, что я не могу отказать ей. В конце концов, вряд ли актриса попросит меня ограбить банк или переехать в Италию. Заранее заручившись моим согласием, Бьянка продолжает:
— Когда будешь гулять по городу, брось в фонтан Треви монетку. Но обязательно сделай это правой рукой через левое плечо, и тогда непременно вернешься в Рим! А если бросишь две, встретишься со своей любовью.
Удивленно поднимаю бровь, с трудом сдерживая смех:
— Это ведь сказка для туристов.
— Ты дала слово. — Подмигивает итальянка, один взмах ресниц которой способен разбить самые суровые мужские сердца.
Она не оставляет мне ни шанса, и я киваю, глядя в темно-карие глаза, вдыхая запах дыни, сандала и амбры:
— Обещаю.
***
Телефон издает короткий звук. Перевожу взгляд на экран. Я ждала это сообщение, хоть в нем и нет ничего, кроме адреса. Этой ночью немецкие диджеи играют на нелегальном рейве где-то на окраине Рима, и никакой Асаф со своими больными фантазиями не испортит мне настроение. Раз уж я оказалась в этом городе сегодня, то собираюсь хорошенько повеселиться, и пусть все, что может мне помешать, катится в ад.
Достаю заранее приготовленный черный топ, массивные кроссовки с амортизирующей подошвой, похожий на ошейник чокер с цепями и короткие кожаные шорты, которые почти не прикрывают ягодицы. Последний штрих — скрывающая половину лица маска с черепом. Вызывающе? Определенно. Провокационно? Зейн бы мной гордился.
Ближе к полуночи приезжает такси, и веселый водитель, знающий лишь несколько слов по-английски, увозит меня в темноту. Мы едем мимо Колизея и форумов, широких улиц и величественных зданий, а после сворачиваем на правый берег Тибра. С любопытством смотрю в окно на гуляющих по центру туристов. Вряд ли кто-то из них догадывается, что все самое интересное в Риме происходит не у входа в Ватикан, а в промзоне после заката.
Когда мы подъезжаем к зданию заброшенного завода, таксист поворачивается и с беспокойством уточняет:
— Синьорина, вы уверена, что адрес верный?
— Абсолютно. — Усмехаюсь я.
Следуя инструкции, иду по давно опустевшим коридорам к самому большому цеху. Какое-то время единственный звук, который я слышу — гулкое эхо собственных шагов, но вскоре его заглушает музыка. Она становится громче с каждой секундой, достигая максимума у тяжелой двери, за которой не меньше полутысячи человек двигается под гипнотические ритмы транса.
Лучи софитов скользят по лицам. Я вижу расширенные зрачки и экстатические улыбки, взмокшие от пота майки и поднятые вверх руки. Парни с респираторами на лицах и одетые в стиле стимпанк девушки танцуют, полностью отключившись от реальности. Отхожу в сторону от толпы, стараясь держать дистанцию. Музыка медленно проникает в меня, заполняя грудную клетку и задавая ритм. Мне не нужен алкоголь, чтобы ощутить, как сердцебиение синхронизируется с битами, а адреналин выбрасывается в кровь. Музыка становится смыслом. Музыка бежит по венам. Музыка в руках диджея превращается в жидкий героин. Музыка — круче любого наркотика. Эйфория.
Танцую, забыв обо всем. Асаф, вдруг ставшие опасными сны — все это неважно здесь и сейчас. Главное — слушать музыку, чувствовать, как ускоряется пульс, не останавливаться, не останавливаться, не останавливаться…