Страница 41 из 62
— Я действительно не могу! — кричу в лицо Зейну, сдерживая слезы обиды.
Не хочу, чтобы он видел мою беспомощность. Меня будто выскребли, выскоблили, забрали все жизненные силы.
Стихия уже поглотила город и скрыла солнце, клубы пыли на огромной скорости приближаются к нам так стремительно, словно у них есть сознание и в эту секунду оно приказывает убить нас.
— Ли, соберись! Возьми ее под контроль! — Зейн перекрикивает поднявшийся вокруг шум.
Честно пытаюсь нащупать внутри хоть какие-то крупицы энергии, но тщетно. Я выжата до нуля, и сама не понимаю, почему до сих пор нахожусь в сознании. Ловлю напряженный взгляд джинна и опускаю руки. Через полминуты мы исчезнем в голодном брюхе восставшей пустыни и мне остается надеться лишь на то, что последствия этого столкновения не останутся со мной, когда я проснусь. Если проснусь.
За секунду до того, как буря накрывает бархан, на котором мы сидим, Зейн притягивает меня к себе и обнимает, заключая в кольцо сильных рук. Пыль обрушивается на нас, но не причиняет вреда. Я наблюдаю за тем, как стена песка с грохотом проносится мимо, не касаясь нашей кожи.
— Прости меня, девочка, — шепчет джинн и целует в висок. — Я хотел понять, насколько ты истощена. В потенциально опасной ситуации все силы активизируются, и я был до конца уверен в том, что ты преувеличиваешь масштаб проблемы.
Поднимаю на него глаза.
— Как можно прожить тысячи лет, увидеть рассветы и закаты цивилизаций, и остаться таким дураком? — Я даже не пытаюсь вырваться из его объятий — слишком измотана этой внезапной проверкой. — Если я говорю, что не могу что-то сделать — это не кокетство, а факт. Ты серьезно думал, что мне приятно признавать собственное бессилие?
— Я ошибался. Мне нечасто доводится встречать таких сильных женщин. — Он ласково гладит меня по голове. — Живи ты во времена Зенобии, вполне могла бы составить ей конкуренцию.
Слабо улыбаюсь. Исходящий от него сладковатый запах шафрана успокаивает — невероятно с учетом того, что ураган продолжает бушевать, на огромной скорости пронося мимо нас вихри горячего песка, а мы по-прежнему наблюдаем за ним изнутри.
Буря прекращается так же неожиданно, как и возникла. На небе вновь появляется солнце, а на земле — Пальмира: нетронутая стихией и реальным миром, который безжалостно уничтожал ее из века в век. Неповторимая. Глядя на этот оазис, я вспоминаю наш разговор про «Маленького принца», ведь главные встречи, о которых писал Экзюпери, тоже случились в пустыне.
— Зейн, а когда на том дурацком свидании ты сказал, что твоя любимая книга — «Маленький принц», это была правда?
— Правда. — Кивает он и усмехается. — А свидание вышло отличным. Я бы с удовольствием повторил, но только после того, как мы поймем, что делать дальше.
Он укачивает меня, как ребенка, и я не замечаю, в какой момент засыпаю в его руках — не измученная, а согретая ярким солнцем Пальмиры. Удивительно, но, проснувшись, ощущаю себя отдохнувшей. Немного магии джинна в качестве извинения? До сих пор не могу поверить, что ночью чуть не погибла в песчаной буре, а до этого видела реальную Пальмиру времен Римской империи. О том, что это была не игра воображения, напоминает только цветочный аромат на запястье — последняя раскрывшаяся нота аравийских духов. Черная орхидея.
*Перефразированная евангельская заповедь о блаженствах: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят».
**Monterey Pop Festival — фестиваль, который прошел в Калифорнии в 1967 году. Джимми Хендрикс на нем сжег на сцене гитару, принеся ее таким образом в жертву. Кроме того, фестиваль запомнился первым крупным выступлением Дженис Джоплин.