Страница 36 из 62
— Киска, по-твоему, дверь справа в двухстах метрах от нас — это напротив? — Оглядываясь, уточняет Зейн.
— Я не виновата, она должна была появиться здесь! Не знаю, почему так получилось! — Оправдываюсь, чувствуя вину за то, что мы оказались отрезаны от двери. Жуткая бабочка пикирует сверху, и я с трудом успеваю увернуться. — И что теперь делать?!
Джинн берет меня на руки и запрыгивает на край спрятанного в листве старого высушенного колодца.
— Валить из этой страны чудес.
Я понимаю, что он задумал, лишь когда лицо нашего преследователя искажает ненависть. Он стремительно приближается и когда между нами остается не больше десяти шагов, Зейн прыгает в колодец. Я кричу, вцепившись в его шею, и мы летим вниз сквозь сны.
Если Алиса, падая в кроличью нору, видела шкафы и полки с вареньем, то мы словно провалились в черную дыру, в которой нет ни времени, ни пространства. Темнота. Отсутствие звуков. Вакуум. Мне начинает казаться, что этот полет не закончится никогда, но внезапно в глаза бьет вспышка яркого света и мы, не размыкая объятий, падаем в открытое море. Прохладная соленая вода попадает в нос. Отстраняюсь от джинна и выныриваю, отфыркиваясь. Почти сразу на поверхности появляются знакомые зеленые кудри. Моргнув несколько раз и убрав намокшие волосы со лба, Зейн окидывает меня взглядом и довольно произносит:
— М-м-м, что это у нас тут? Конкурс мокрых маек?
Тонкая футболка прилипла к телу, подчеркнув каждый изгиб. С учетом того, что на мне нет белья, выгляжу я и впрямь так, будто готовлюсь к фотосессии для Playboy. Инстинктивно пытаюсь прикрыться, но это мешает держаться на плаву, поэтому я поступаю проще — трансформирую предательски облепившую меня ткань в купальник.
— Слушай, ты вообще думаешь о чем-нибудь, кроме секса? Мы только что сбежали от сумасшедшего маньяка, который расчленяет в своих снах людей, а все, что тебя волнует — моя грудь.
— Не только грудь. — Подмигивает Зейн, но быстро понимает, что я не в настроении шутить. — Ладно, ты права. Полагаю, нам нужно кое-что обсудить.
Джинн щелкает пальцами, и мы переносимся на берег. Повсюду расставлены накрытые полотенцами лежаки и пляжные зонты, тележки с мороженым и газировкой, кабинки для переодевания. Мы одни на безлюдном пляже, из-за чего создается впечатление, что всевышний отправил нас в отпуск по случаю апокалипсиса.
— Тебе клубничное или фисташковое? — деловито спрашивает успевший переодеться в тельняшку Зейн.
— Кокосовое, — отвечаю, демонстративно закатывая глаза. Как можно быть таким невыносимым?
Он, ухмыляясь, подходит и садится на песок, протягивая мне вафельный рожок с тремя шариками мороженого.
— Итак, что мы имеем. Тебя преследует незнакомец, который умеет контролировать сны. Судя по тому, что мы слышали, его зовут Асаф и он не джинн, а кто-то забирающий силу у джиннов и… убивающий их, — Зейн мрачнеет.
Зарывшись ступнями в песок, шевелю пальцами.
— Тогда в баре ты сказал, что он джинн, но в итоге изменил свое мнение. Почему?
Зейн задумчиво смотрит на горизонт.
— Я почувствовал его магию, и она ничем не отличалась от магии джиннов. Но то, что произошло сегодня… — Он продолжает не сразу. — Мы не убиваем своих братьев. Я не понимаю, кто он, но не сомневаюсь в том, что добра от встречи с ним ждать не приходится.
Киваю и втыкаю рожок с мороженым в песок — воспоминания о крутящейся ручке лебедки отбивают аппетит. Пытаюсь взглядом найти точку, в которую, не отрываясь, смотрит Зейн. Мы молчим, слушая плеск волн, и я вдруг думаю о том, что закат в этом сне был бы уместнее, чем обжигающее полуденное солнце. Кажется, эта мысль приходит не мне одной, потому что за считанные мгновения небо окрашивается в розовые оттенки, которые разбиваются об отражение, разливаясь акварелью по воде.
Впервые за много лет хочется курить. Достав сигарету, протягиваю открытую пачку Зейну. Он не отказывается и, щелкнув пальцами, как делал на крыше, зажигает огонек. Прикуриваю, с удовольствием ощущая, как дым заполняет легкие.
— Знаешь, я не понимаю, почему все это происходит со мной: враждующие друг с другом джинны, погони сквозь сны, тысячелетний псих, который не дает мне покоя… Я не герой. — Сбрасываю пепел на песок, и его тут же уносит порыв теплого ветра. — Я никогда не просила о жизни, по мотивам которой ребята из DC могли бы нарисовать комикс. Мне в сущности плевать на этот безумный мир — однажды он убьет себя сам. Все, что мне было нужно — послушать хорошую музыку, сделать десяток отличных кадров и немного расслабиться с каким-нибудь симпатичным парнем.
— Именно поэтому ты бы никогда не появилась на обложке Marvel. — Ухмыляется джинн и затягивается, держа сигарету двумя пальцами.
Поднимаю бровь с показным возмущением.
— Чем я тебе не Призрачный Гонщик?
— Скорее уж, Чудо-женщина*. — Зейн прикрывает глаза и откидывает голову назад, кольцами выдыхая дым в небо.
Солнце почти касается тонкой линии, за которой горизонт стирается. Оно плавится в воде, запуская дорожку ярких бликов. Лучи играют в рубиновых гранях кольца и оставляют алые отсветы на коже, когда джинн подносит сигарету ко рту.
— Твоя ошибка в том, что ты уверена: ситуацию всегда можно взять под контроль. Посмотри на себя, Ли. Ты стремишься все предусмотреть, обходишь острые углы, выстраиваешь знакомые маршруты. — Джинн курит, облокотившись на колени. — Но жизнь, эта стерва, редко заботится о том, что ты предпочитаешь и чего боишься. Она просто ставит тебя перед выбором, и в этот момент ты понимаешь, что любое твое решение неизбежно повлияет на будущее, изменит завтрашний день, в котором ты проснешься.
Делаю еще одну затяжку и зарываюсь пальцами в волосы. Я не готова признать это вслух, но он прав. Его слова бьют неожиданно глубоко, и я пытаюсь противопоставить им что-то, словно отрицание вывернет правду наизнанку, став новой истиной.
— А если я не хочу выбирать?