Страница 30 из 62
Он точно меня разыгрывает. Я всегда осознаю сны и попадаю в них через точку входа. То, о чем говорит Зейн, невозможно, но как иначе объяснить происходящее? Нежелание принимать его правоту разбивается о неоспоримый факт: джинн стоит напротив, стряхивая с шубы невидимые пылинки, и, кажется, чувствует себя вполне комфортно.
— Не веришь? Ладно, сегодня у меня хорошее настроение. Я отвечу на твой вопрос, а ты — на мой. Идет?
Не дожидаясь моего согласия, он щелкает пальцами, и изогнутая корма теряет четкие очертания, а все три палубы покрываются трещинами. Галеон, на борту которого мы стоим, трясется и начинает медленно превращаться в труху. Дубовые стены каюты и деревянные скульптуры рассыпаются на молекулы, чтобы через мгновение выстроиться в ровную кирпичную кладку. Пол под ногами трансформируется в ковер с цветочным рисунком. Кто бы сомневался… В центре окружающей нас небольшой комнаты возникает барная стойка с двумя высокими стульями, а сразу за ней — наполненные пивом холодильники и ряды бутылок с крепким алкоголем. Приглушенное музейное освещение сменяется яркой подсветкой синих и розовых неоновых ламп, в мерцании которых буквы на висящей у кассы табличке складываются в перефразированную цитату Флоренс Найтингейл: «Своим успехом я обязан тому, что никогда не пью до завтрака».
Обреченно следую к бару за Зейном. Что за невыносимый человек! Вероятно, дело в том, что он и не человек вовсе… Стоит нам сесть, как из неприметной двери откуда-то слева выходит статный мужчина в черном фраке и белой сорочке с такой же белой бабочкой и накрахмаленной манишкой. Из нижнего жилетного кармана выглядывает золотая цепочка карманных часов.
— Зейн, рад, что ты почтил наше скромное заведение своим присутствием. — Он кивком приветствует джинна и, не мигая, смотрит мне в глаза. — Будь добр, представь меня даме.
Зейн усмехается, но выполняет просьбу:
— Ли, счастлив познакомить тебя с моим старым другом — Владом III Басарабом из Валахии. Влад, это Ли Хансен — единственная женщина, которая из раза в раз говорит мне «нет».
Мог бы сказать, что я фотограф или хотя бы дочь джинна. «Женщина, которая меня отвергает» — что это вообще за характеристика? Мне хочется возмутиться, но я предусмотрительно молчу. Внутренний голос иронично добавляет: «Как и подобает даме».
— Вы, определенно, довольно умны. Стоит довериться этому донжуану, и он разобьет вам сердце. — Влад галантно касается моей руки холодными губами, и я вздрагиваю. — Приятно познакомиться.
— Взаимно, — вежливо отвечаю и бросаю косой взгляд в сторону Зейна, который посмеивается, слушая наш диалог.
Снова повернувшись к Владу, замечаю на его подбородке красное пятнышко. Проследив за моим взглядом, он достает из нагрудного кармана аккуратно сложенный носовой платок и, намочив уголок, промакивает испачканную кожу.
— Прошу прощения. Порезался, когда брился, — невозмутимо поясняет Влад и убирает платок обратно. — Что будете пить?
— Воду, — недолго думая, говорю я.
— Джин-тоник, — одновременно со мной произносит Зейн.
— Джинн, который предпочитает джин? Очередная шутка? — спрашиваю с нескрываемым сарказмом.
— Все предельно серьезно. — Ухмыляется он. — Тебе, кстати, тоже советую. Как говорил Черчилль, «джин с тоником спасли больше жизней и разумов англичан, чем все врачи империи». Тем более, сколько бы ты ни выпила, похмелья не будет.
— Какое счастье, что я не англичанка, — парируя я. — Благодарю, но сегодня я пас.
Зейн пожимает плечами, а Влад уверенно принимается делать коктейль. Его движения отточены до совершенства, и это вносит в происходящее еще больше абсурда. Персонаж, будто бы сошедший со страниц Брэма Стокера, трясет сияющим в свете неона шейкером. Красиво до одурения и ровно настолько же безумно. Но я здесь не за тем, чтобы наблюдать за барменом из девятнадцатого века. Поворачиваюсь к Зейну.
— Ну так что? Почему я не осознала, что сплю, и как оказалась во сне в обход точки входа?
— «Точка входа»? Вот как ты это называешь… — Джинн поднимает бровь. — Впрочем, неважно. Помнишь мой маленький сувенир из Неаполя?
В памяти тут же вспыхивает хохочущий паяц и фокус с картой Таро.
— Допустим…
— Я дал тебе не просто аркан, а своего рода якорь, который позволяет мне чувствовать, когда ты засыпаешь. Хотел наведаться в гости, но ты меня опередила.
Зейн подмигивает, и я вспоминаю, как самонадеянно ворвалась в его сон. Знала же, что не стоит соглашаться на приглашение Олава и идти в тот ресторан… Останься я тогда в отеле, и ничего этого бы не произошло. Вот только я сама не уверена, что изменила бы прошлое, даже если бы могла.
— Дальше все просто. Я отследил момент, когда ты задремала, и перехватил до того, как ты оказалась… хм… в точке входа. Создал максимально реалистичный сон и принял облик мальчишки, к которому ты приходила прошлой ночью.
Зейн разминает шею и добавляет:
— Иншаллах, мне больше не понадобится изображать его, чтобы тебя поцеловать.
Игнорирую заигрывания джинна, делаю несколько больших глотков воды и недоверчиво уточняю:
— Погоди, но ты ведь мог проникнуть в мой сон и без карты?
— Безусловно. — Попробовав коктейль, он удовлетворенно кивает нашему странному бармену, а затем продолжает. — Однако поймать человека, когда он погружается в дрему, но еще не спит, довольно трудно. К тому же мне хотелось впечатлить тебя.
— Пожалуй, это у тебя получилось на все сто, — признаю я. — Кстати, в чем был секрет того фокуса?
Зейн кладет льдинку на язык, и она мгновенно тает, превращаясь в воду.
— А с чего ты взяла, что это был фокус? — Он улыбается, облизнув губы. — Вспомни, когда ты спросила, нужно ли показывать карту, я сказал, что это в любом случае не повлияет на магию, но никто не обратил внимания на мои слова. Люди отвыкли от чудес. Им намного проще поверить в то, что истинное волшебство — не более чем запланированная часть бульварного шоу. Преврати Иисус воду в вино у них на глазах, они бы нашли объяснение и этому.