Страница 28 из 62
— А что, если я скажу, что у тебя есть уникальный шанс попасть в один из самых необычных музеев Скандинавии прямо сейчас? Никаких очередей в кассы, никаких билетов и никаких посетителей, кроме нас. — Он выжидательно глядит на меня, а я пытаюсь понять, не розыгрыш ли это.
— Если ты говоришь серьезно, то я отвечу, что это предложение, от которого невозможно отказаться, — честно говорю я, даже не догадываясь, что он придумал.
— Я в тебе не сомневался! — В голосе музыканта звучит азарт, который немедленно передается мне.
— И какой у тебя план? — Мне по-настоящему любопытно, что он собирается делать.
Ян достает из кармана джинсов связку ключей и трясет ими в воздухе.
— Это наш абонемент в музей на ближайшие пару часов. Иногда очень полезно дружить с директорами культурных учреждений.
Пораженно качаю головой.
— Ну и ну, Ян Свенссен! Ты, оказывается, любишь нарушать правила.
— На то есть причина, и при одном взгляде на нее меня оправдал бы любой. — Подмигивает он, и я улыбаюсь, осознавая, что он говорит обо мне.
Вскоре мы приближаемся к стоящему на берегу зданию, над крышей которого возвышаются корабельные мачты. Растерянно поворачиваюсь к Яну.
— Ты планируешь нелегально проникнуть в музей Васа?
— Ну, во-первых, у нас есть ключи, а во-вторых, передаю честь стать первопроходцем тебе. — С этими словами он берет меня за руку и вкладывает в нее ключи.
В нерешительности замираю у двери. Мне не нравится нарушать закон, хотя я уверена, что из-за татуировок, байка и подсознательной готовности сломать нос обидчику, у некоторых людей складывается прямо противоположное впечатление. Ян внимательно наблюдает за мной и я, сама до конца не понимая, почему, решаюсь на эту авантюру.
— Черт с ним, будь что будет.
Раздается звук открывающегося замка, и через несколько минут мы стоим напротив единственного в мире сохранившегося парусника начала семнадцатого века. До этого я была здесь со школьной экскурсией, но впечатления десятилетней давности не могут сравниться с тем, что я испытываю, глядя на «Васу» сквозь полумрак пустого здания. Завороженно разглядываю огромный корабль, дубовый киль которого опустился на морское дно около 400 лет назад. Невероятно.
— Согласись, что прийти сюда было отличной идеей.
Не сразу понимаю, откуда доносится голос, а когда оглядываюсь, замечаю Яна на палубе «Васы».
— Зачем ты туда забрался?! Немедленно спускайся!
Не представляю, что с нами сделают, если застанут не то что в музее, а непосредственно на борту музейного экспоната. Либо Ян Свенссен сумасшедший, либо всерьез рассчитывает откупиться от шведской полиции гонорарами за концерты.
— Брось, Ли, поднимайся наверх. — Он жестом показывает на приставленную к кораблю лестницу.
— Ни за что!
Не хватало отправиться в тюрьму в другой стране. Нет уж, спасибо, мне нужно вернуться домой как минимум для того, чтобы покормить кошку.
— Обещаю, что ничего плохого не случится, — продолжает уговаривать Ян, — подумай, когда в следующий раз тебе выпадет шанс подняться на «Васу»?
— Намного больше меня интересует, удастся ли спуститься с «Васы» и при этом обойтись без дружелюбного сопровождения полицейского конвоя, — скептически отвечаю я.
— Ли, не бойся жить в моменте, ведь на самом деле только он у нас и есть.
Тяжело вздыхаю и подхожу к лестнице. Мы уже здесь. От того, что заберемся на парусник, ситуация вряд ли станет хуже. В воображении возникают заголовки завтрашних газет, и у меня вырывается нервный смешок. «Знаменитый певец вломился в музей Васа в компании фотографа из Осло». «Пара норвежцев нелегально пробралась на средневековый парусник». Искренне надеюсь, что работники типографии никогда не увидят подобные макеты.
Ян помогает мне забраться наверх и, пока я осматриваюсь на корабле, спрашивает:
— Ты знала, что спустя семь лет после того, как парусник опрокинулся и затонул, родился Генри Морган — один из самых успешных пиратов за всю историю морских грабежей? Помню, тот еще был тип… Каждый раз, перебрав рома, ругался на чем свет стоит и на правительство, и на всех известных богов.
Поймав мой вопросительный взгляд, Ян поясняет:
— Я много читал о пиратах, и Морган впечатлил меня больше остальных.
— Чем?
Иду на нос корабля, проводя пальцами по многочисленным деревянным скульптурам, которые изображают библейских и мифологических персонажей. Когда парусник спустили на воду, на них была позолота…
— Он заслужил звание легенды среди флибустьеров. Однажды Морган влюбился в пленную испанку, но она его отвергла. Капитан не стал брать ее силой, а отпустил на свободу и дал охрану, чтобы она вернулась домой. Этот поступок шокировал всю команду — в те годы мало кто заботился о взаимности, если речь шла о пленницах. — Ян делает паузу и, убедившись, что я его слушаю, продолжает. — Но наибольшую известность Моргану принес пост вице-губернатора Ямайки и слухи о том, что он зарыл клад на Панамском перешейке. Кстати, на сегодняшний день стоимость сокровищ может составлять сотни миллионов долларов.
Невольно присвистываю.
— Да, парень был не промах.
Страх, что нас обнаружат и арестуют, понемногу исчезает. В конце концов, мы не вандалы, забравшиеся в музей, чтобы испортить культурное достояние Швеции. В худшем случае отделаемся административным штрафом и публичным порицанием.
— Ли, иди сюда, — зовет меня Ян, — я нашел кое-что интересное.
Мы спускаемся в большую каюту, богато украшенную декоративной резьбой и античными образами на стенах.
— Главная каюта адмирала, в которой он не только жил, но и проводил советы, — объясняет Ян.
— Откуда ты все это знаешь? Учился в школе на «отлично»? — шучу, рассматривая скульптуры полуобнаженных женщин.
— Нет, просто всегда был любознательным. Вот и сейчас я многое готов отдать за то, чтобы узнать, как ты целуешься…