Страница 27 из 62
— Чертовщина какая-то… — бормочу под нос и никак не могу разобраться, что именно меня беспокоит. Обхожу машину и сажусь на капот, глядя на исчезающую в темноте трассу и растущие по обе стороны деревья. Откуда-то издалека доносится уханье совы. Замечаю указатель: «Стокгольм — 413 километров». Хм. Я и не обратила внимания, как далеко мы отъехали от Осло.
Через пару минут Ян возвращается с двумя стаканчиками кофе.
— Не арабика, конечно, но тоже ничего. — Он протягивает мне один и устраивается рядом.
Кажется, эспрессо без сахара — это именно то, чего мне не хватало. Сознание проясняется, и я выхожу из пограничного состояния между сном и реальностью, в котором находилась все это время. С наслаждением допиваю остатки кофе и сминаю стаканчик в руке.
— Спасибо, было вкусно. Поехали обратно?
Ян поднимает бровь и усмехается.
— Ли, ты ведь не встретишься со мной снова, если я отпущу тебя сейчас.
Опускаю глаза вниз, стараясь скрыть улыбку.
— И что ты предлагаешь?
— Я — мужчина, ты — женщина, в наших карманах — паспорта, а впереди — Швеция. Понимаешь, к чему я веду?
Смотрю на него, и вижу не известного музыканта, а озорного мальчишку, который вот-вот нарушит родительский запрет. У Яна Свенссена душа бунтаря, и мне хочется прикоснуться к ней. Прикидываю, что если ехать достаточно быстро, мы окажемся в шведской столице всего через пару часов. Почему бы и нет? В жизни должно оставаться место приключениям.
— Только если пустишь за руль. — Уверена, умение торговаться автоматически передалось мне от отца вместе с генами.
— Сам хотел предложить.
Ян подмигивает и кидает мне ключи. Поймав их в воздухе, спрыгиваю с капота. Перед тем, как сесть в машину, ласково провожу ладонью по глянцевой желтой поверхности. Ну что, малышка, посмотрим, на что ты способна.
Музыка вновь стучит по барабанным перепонкам. Музыка превращается в саундтрек к раскатанному асфальту дороги. До упора вжимаю педаль газа в пол, и чем выше поднимается стрелка, тем быстрее становится дыхание. Мне хочется врезаться в ночь и разбить ее под бешеный рев двигателя. Чувствую взгляд Яна. В нем — восторг и… желание, которого я не замечала раньше.
— Какая же ты безумная, — с восхищением говорит он, и я улыбаюсь в ответ.
***
Мы приезжаем в Стокгольм после полуночи и паркуемся в Старом городе. Узкие брусчатые улицы, средневековые переулки и мощеные площади совсем не изменились с того момента, как я была здесь в последний раз. Такое ощущение, что и через тысячу лет шведская столица будет все так же стоять у залива Балтийского моря и озера Меларен — по-скандинавски невозмутимая и идеальная.
Мы бесцельно бродим по городу, изредка останавливаясь у ресторанчиков и магазинов. Через полчаса наши руки заняты одноразовыми тарелками с намазанными брусничным вареньем хрустящими хлебцами и бутербродами с креветками. Дойдя до обелиска, садимся на одну из лавочек напротив Королевского дворца. Только тогда я понимаю, насколько проголодалась, и с аппетитом набрасываюсь на хлебцы. Ян в отличие от меня ничего не ест, лишь пьет воду и задумчиво смотрит на редких прохожих.
— Знаешь, Ли, я все никак не могу понять, почему меня так к тебе тянет, но часто думаю о том, что наша встреча неслучайна. Вероятно, сейчас ты услышишь то, что слышала уже тысячу раз, но я пропал, впервые увидев твои глаза. Голубой и карий. Расплескавшаяся лазурь, рассыпанные кофейные зерна.
На мгновение я замираю, совершенно не готовая к такой откровенности с его стороны. Мне становится не по себе, и я молчу в ответ на его признание. Он улыбается, но я не могу разгадать эту улыбку — в ней то ли грусть, то ли нежность, то ли и то, и другое.
— Не переживай, я ничего не жду от тебя, мне просто нужно было это сказать. Можешь не отвечать. Слова только мешают понимать друг друга.
Его последняя фраза кажется ужасно знакомой. Не сразу, но я вспоминаю, где слышала ее. Вернее, читала.
— Экзюпери?
Прекрасный шанс перевести тему и избежать неловкой ситуации. Ян кивает.
— «Маленький принц» — одна из моих любимых книг, хотя в целом я равнодушен к европейской литературе.
— Почему именно она?
Мне действительно интересно — подростком я сама зачитывалась этим романом, выучив его чуть ли не наизусть. В какой-то момент книга французского летчика стала моей настольной Библией. «Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать» — главный урок, который я вынесла для себя десять лет назад.
— Наверное, потому что мне всегда хотелось иметь свою планету. — Ян пожимает плечами и смеется. — А тебе что нравится?
— Ты не поверишь. — Закусываю губу.
— Ну же, удиви меня! «Гарри Поттер»? «Сумерки»? «Саентология для чайников»?
Прерываю его, пока он не дошел до «50 оттенков серого».
— Достоевский!
Ян недоверчиво смотрит на меня.
— Шутишь?
— Ни в коем случае! — Откусываю еще один кусочек хлебца. — Всегда испытывала необъяснимую тягу к экзистенциализму, а русские писатели умеют мастерски погружать в пучину бытового абсурда и поднимать вопросы неоднозначности человеческой природы. Но не буду врать, в то же время мне близка идея фатума и рока, против которых нельзя противопоставить ничего, кроме веры.
— И откуда ты такая взялась? — Ян вдруг ласково касается уголка моих губ большим пальцем, и я вздрагиваю от неожиданности. — Немного испачкалась. Брусника…
***
Мы идем в район Эстермальм, гуляем по бульвару и эспланаде с видом на старый город, проходим мимо дорогих многоквартирных домов и заставленной катерами пристани. Ночь становится темнее, свет фонарей — ярче, отражения в воде — четче.
— Ли, ты любишь музеи? — внезапно спрашивает Ян.
Ненадолго задумываюсь и отрицательно качаю головой.
— Скорее нет. Слишком много людей, которые приходят не ради искусства, а ради того, чтобы поставить галочку в чек-листе туриста.