Страница 20 из 50
Джек Воробей большим и указательным пальцем провёл по усам и неспешно поднял на неё терпеливый взгляд ментора.
— Что ж, моя дорогая, — весомо заключил он, — это значит «чувствовать». — А затем заметил: — Не назвал бы это таким уж плюсом человеческого бытия…
— Чувствовать? — мрачно повторила Жемчужина, будто пробуя слово на вкус. — Совсем не похоже на то, что было раньше… — Её голос боязливо дрогнул. Это лишь начало нового пути, и оно уже вызвало столько смятения. Что же будет дальше? Только хуже. Когда она была духом корабля, понятие «чувствовать» определялось скорее разумом, отлаженным механизмом её природы, но никак не тайными, неподвластными и зачастую непонятными желаниями.
Джек удивительно легко поднялся и подсел ближе к ней, так что оба они оказались в тени фонаря.
— Я не хочу чувствовать, — закачала головой Жемчужина, и в голосе её прозвучало поистине детское упрямство. — Чувства лишь затуманивают разум, заставляют совершать поступки, о которых потом приходится жалеть.
Кэп улыбнулся едва заметно. Её вспыльчивая выходка стоила ему — пусть и временно — капитанства, но, вспоминая вновь и вновь то утро, Джек неизменно оставался доволен произведённым на команду впечатлением. Но Жемчужину, похоже, грызла вина.
— Ну, — он повёл рукой, — лучше жалеть о сделанном, чем о том, чего не сделал. Смекаешь? — Ром прочно обосновался в пиратском теле и душе, подталкивая внутреннее «Я» на тропу долгих и витиеватых философских речей. Речей, что обыкновенно завораживали Джековых компаньонок. — Да и к тому же на свете есть множество иных, прекрасных чувств! — рассудил Воробей, салютуя бутылкой. — Триумф, радость, счастье… — Его глаза съехали в сторону хранительницы. — Любовь, — произнёс кэп с обольстительным придыханием. Жемчужина глядела на него широко открытыми глазами, и теперь царившая в них тьма вовсе перестала настораживать Джека. Жемчужина словно бы ждала объяснений, как заинтригованный ученик ждёт продолжения рассказа учителя. — Если хочешь, я мог бы рассказать подробнее, чтобы ты перестала бояться? — медленно выговаривая слова и делая краткие паузы, предложил Джек. Лукавых искр в его глазах Жемчужина не замечала.
— Расскажи, — произнесла она, задумавшись, — про… любовь.
Пират расплылся в чарующей и вместе с тем победной улыбке. Хмель уверенно захватил бразды правления рассудком. Гиббс, что вполглаза наблюдал за ними, едва слышно цыкнул.
— О, это секрет, — зашептал Воробей, склоняясь ближе, — многие тратят всю жизнь, чтобы познать этот дар, другим же и вовсе не дано раскрыть тайну этого волшебного чувства. Потому говорить об этом надо так, чтобы никто не услышал…
Жемчужина с готовностью подалась навстречу, внимая каждому его слову. Расстояние между ними исчезло. Джек осторожно коснулся её запястья. Его горячее дыхание скользнуло по белоснежной коже, а хранительница замерла, не сводя с капитана глаз. Воробей прошёлся пальцами по её руке, что оказалась холоднее, чем он думал. Его усы дрогнули, губы уже готовы были коснуться нежных девичьих уст, как поцелуй встретился с ладонью. Жемчужина вскочила, мигом оказалась в противоположном углу. Неудачливый кавалер вскинул голову, поспешил неуклюже подняться, но едва попытался приблизиться, она предупреждающе выставила руки пред собой. В глазах, помимо огней, отражался испуг и частый бег сердца. «Что?!» — жестом спросил пират, поднимая плечи.
— Нет, нет, нет, — Жемчужина качало головой, спиной вжимаясь в решётку, — так нельзя. Это неправильно, — выдавила она, проглотив комок.
Джек замер и подозрительно прищурился. В отличие от гласа рассудка, пиратская чуйка ему не изменяла.
— В чём дело?
Жемчужина никак не решалась глядеть ему в глаза.
— Я ведь… не совсем человек: кто знает, что произойдёт, — неловко оправдалась она.
— Правда? — усомнился Воробей.
Хранительница обиженно вскинула подбородок.
— Я бы не посмела тебя обманывать, мой капитан. — И голос её едва заметно дрогнул.
========== -7- ==========
Только трусы постоянно думают о смерти, и только идиоты её не боятся. Такого мнения придерживался капитан Джек Воробей. Именно поэтому редкая авантюра могла вызвать в нём панические отзывы и стать миссией из разряда невыполнимых. И именно поэтому Джек стал тем, кем стал — дерзким и удачливым пиратом, известным не только своей живучестью, но и способностью ловко выпорхнуть из самых цепких объятий. Тут, правда, мнения обывателей расходились. Одни предпочитали полагать, что этими качествами Джек обязан исключительно самому Дьяволу, которому продал бесценную душу чуть ли не в младенческом возрасте. Другие же и вовсе считали, что все приключения пирата — чушь да выдумки, в коих правды и не наскребёшь. Странные ребята, не так ли?
Всё же в какой-то момент Судьба решила поставить своему любимчику подножку. И вышла она весьма жуткой, грязной, осклизлой и вонючей…
Джек резко пришёл в себя, хватанув воздух, как выброшенная на берег рыба. Тело непроизвольно сковала судорога. Жаркое, но тусклое солнце светило в левый капитанский глаз. Пират зажмурился. Он абсолютно не помнил, что произошло после того, как самоотверженно ринулся в пасть зверюги с саблей наголо, что к счастью. Тщательно ощупав себя и не найдя недостающих конечностей, Воробей перевалился на бок и только потом поднялся на замлевшие ноги.
— Слишком просторно для гроба, — подметил кэп, оглядывая полутёмный трюм. Трюм собственного корабля. Слева громоздились стены ящиков, за ними проступали силуэты клеток, где привычно дремали куры. На месте сохранились даже бочонки рома. Узкий луч солнца проскальзывал в крохотную щель почти у самой палубы. На его дорожке кружились пылинки, лениво оседая на палубу. — Не очень похоже на ад, — задумчиво протянул пират.
Настороженно сделав несколько скрипучих шагов в абсолютной тишине, Джек замер. Слух обострился. На трапы падал яркий свет солнца из открытого люка. Но с палуб выше не доносилось ни звука. Только здесь, в самом низу, кто-то шумно и тяжело сопел. Зыркнув по сторонам, кэп шикнул сам на себя и отважно направился на верхнюю палубу. Убранные паруса, безвольно обвисший такелаж, покосившиеся реи и потрескавшиеся от пекла доски — таким предстала «Чёрная Жемчужина» перед капитаном. А за её бортом на бесконечные мили до самого горизонта простирались бледно-жёлтые песчаные холмы, над которыми колыхались жаркие волны.
— Ладно, что-то в этом есть.
Карие глаза сузились, брови напряжённо приподнялись. Джек облизал губы, так некстати подумав о глотке чего-то прохладного для тела, но согревающего душу. Глянув в таинственный полумрак нижних палуб, кэп рассудил, что, пожалуй, потерпит. Поправив треуголку, пират поднялся на полуют и с кислой миной на лице крутанул штурвал, на что руль отозвался протяжным стоном, эхом прошедшимся к форштевню. Корабль словно бы вздохнул, недовольный тем, что его потревожили. На корме, на акростоле, совсем некстати горел одинокий фонарь. Джек взглянул на него со странной ностальгической грустью, словно бы огонёк напомнил о чём-то утерянном. В целом же верхняя палуба выглядела идеально, как будто и не было яростной схватки с безжалостным чудовищем, а киль всё так же покрывали ракушки. Джек развернулся, и тут же из его груди вырвался краткий, но испуганный вопль. Капитан аж слегка присел. Чуть позади колонны грота, наклонив голову на бок, стояла Жемчужина. Нимфа, недвижная, словно статуя, глядела на пирата, широко распахнув глаза. Кисти опущенных рук скрывались в чёрных складах платья, смольные локоны тускло поблёскивали на мраморных плечах. Бегло глянув по сторонам, Джек Воробей выпрямился и вразвалочку направился к ней.
— Ух! А это точно ад? — ухмыльнулся кэп. — Мне здесь почти нравится!
Пока лицо капитана медленно окрашивала улыбка, удивление духа «Чёрной Жемчужины» сменялось растерянностью и даже испугом.
— Дай угадаю, — заговорил Джек, спускаясь с мостика, — это плохо?