Страница 12 из 25
Разные миры – они никогда больше не состыкуются.
Кира сглотнула стоящий в горле комок, собралась с силами и… почувствовала прикосновение. Вит отодвинул волосы, положил ладонь на шею, едва не коснувшись пальцами уха. Рука медленно двинулась вниз и вдоль по плечу.
Не слишком-то похоже на жалость.
Кира зажмурилась, стряхивать ладонь не стала, просто велела:
– Прекрати.
Голос у Вита тоже менялся легко, теперь он стал бархатистым, мягким и дразнил.
– Если надо, я могу в него превратиться.
Кира обернулась, заглянула прямо в глаза. Только сейчас определила, какого они цвета: зеленовато-жёлтые, холодно-янтарные. Вит же честно признался, что хамелеон. Ящер. Рептилия. Змей.
– И что потом?
– Что захочешь.
Глава 6. Тварь бессловесная
Лёгкая вибрация лезвия, рассекающего воздух. Мысли, стремительные, обгоняющие время. Ши, можно сказать, уже попрощался и сам, добровольно, делал последний шаг в никуда. Он уже был готов. Но никак не к тому, что на самом деле случилось.
Кинжал даже не коснулся его спины. Просто способ отвлечь. Или заставить задуматься о вечном?
Тихий щелчок пальцами, и мысль, оборвавшаяся на середине.
Обострённые чувства слишком бурно отреагировали на необычное перемещение, и Ши совершенно потерял ориентацию, беспомощно закружился в пространственном водовороте. Потом ощутил на себе чужие руки, чужую крепкую хватку, острую колющую боль в плече и шее, но не сразу понял, что произошло. А когда наконец-то разобрался, что к чему, поздно уже было. Поздно.
На мгновенье принявший чёткие очертания мир снова поплыл. Будто при новом перемещении. Почти что так. И Ши всё-таки успел осознать, где окажется, когда очнётся. И ещё сильнее пожалел, что кинжал не достиг цели.
Не ошибся. Конечно. Он очень редко ошибается. Слишком хорошо у Ши с логикой, с интуицией. Прекрасно умеет анализировать и сопоставлять. Способный очень. По многим параметрам. А потому – ценный. Потому – нужен.
Но лучше бы вечный мрак или – что там ещё? ад? – чем эти светлые стены. Хотя они только кажутся светлыми, на самом деле в них столько тьмы. Его тьмы. Да и в нём самом тьма. И, значит, всё закономерно, всё на своих местах. Он тоже на своём месте. И не надо противиться. Не надо.
Это его дом, его жизнь. Ши создан именно для неё. А иначе бы его просто не существовало.
Надо быть благодарным за то, что он всё-таки есть.
Вот так. Хорошо.
Он есть, он – живой. Сейчас даже паспорт имеет. Нормальный. А в нём имя, придуманное наспех, особо не мудрствуя. Что-то совсем банальное, типа «Александр Александрович Иванов». Сам никак не запомнит. И не реагирует, когда кто-то его произносит. Пока не повторят. И лишь тогда доходит: это же про него. Вроде.
Такая же нелепость, как «Анку» или «Шахат». Да и «Ши» не лучше, но по крайней мере гармонирует с ним своей странностью.
«Смерть». Если бы. Всё наоборот. Почему-то жизнь. Идиотская жизнь. А костлявая тёзка в упор не замечает, проходит мимо. Иногда даже задевает локтем, но всё равно мимо. Будто он высокоразвитый таракан или крысёныш-переросток, которого ни пришибут ни ядерный взрыв, ни апокалипсис.
Да так и есть. Лабораторная зверушка с умело выработанными рефлексами. Если один звонок – беги вперёд, если два звонка подряд – остановился, замер. И думать не надо. Совсем.
Давние воспоминания ещё сохраняются. Достаточно полные, достаточно яркие. А всё, что происходит сейчас, будто во сне. Мысли то идут плавно, следуют одна из другой, то резко выворачивают в сторону, скачут с одного совсем на другое. Иногда понятия не имеешь, о чём размышлял секунду назад. Только понимаешь: о том, о чём нельзя. Лишь во время заданий сознание проясняется, голова работает чётко.
Потому что программа точно задана. Можно импровизировать в зависимости от обстоятельств, но тоже в строго отведённых пределах.
Как же это получается? Всего лишь малюсенькая компьютерная хрень в мозгах, которая решает за него, которая заставляет слушаться беспрекословно и уводит от ненужных мыслей.
Он не понимает, как это работает. Только немного по верхам: про электрические импульсы, передающиеся по нервным волокнам от клетки к клетке, про выработку гормонов. Но не соединить, всё вместе не соединить, не вывести взаимосвязи. Знаний не хватает, потому и не справиться. А ведь должен. Это же он настоящий хозяин своего тела, своего разума. Не кто-то ещё.
Даже Вит смотрел с жалостью. Говорил бодренько, иронизировать пытался. А проскальзывало иногда, во взгляде, в выражении лица, во всех реакциях. Что уж про Киру говорить.
Сбежал. К чёрту. Чтобы не видеть их, сердобольных. Не надо. Всё нормально с ним. Нормально, правда!
И не иначе это самое «нормально» вывело на мост. Не обычный, над рекой или каналом, с трепещущими на воде отражениями под ним. На эстакаду.
Выгнувшаяся дугой асфальтовая полоса. И ещё одна такая же. Внизу. Там тоже течение, двустороннее. Из гула моторов, из света фар. Высота – метров десять. Достаточно? Или ему больше надо? Такому необыкновенному.
Можно ещё сделать несколько шагов назад. Машины несутся на скорости, тормозить не собираются, не ожидают прохожих. Но высота притягивает сильнее. Как-то поэтичней: полёт вниз, в бездну. Стремительный луч света. Перечеркнёт. Всё – больше нет.
Пальцы вцепились в перила ограждения, и само клонит. Медленно, но верно.
Интересно, что первым сдохнет: чип или…
…Хм. И чего он здесь торчит? Любуется пейзажем? Давно его на эстетику ночного города потянуло? На урбанистический пейзаж. Красиво, конечно. Темнота и огни, блики, разноцветье. Завораживает. Но как его занесло сюда, на эстакаду? Повода нет. И о чём он только что думал?
О чём… только что… думал?
Самый животрепещущий вопрос в последнее время. И хватит стоять на месте. На ходу легче вспоминать.
А, да! Про сердобольных.
Опять Кира напридумывала приключений на свою голову. И чего дома не сидится? Куда её всё несёт?
Сначала ей Сумеречный храм понадобился, теперь – ребёнок. Это-то ей зачем? Она сама… ещё хуже.
Что она там нарассказывала?
Да какая разница! Если он всё равно не в состоянии ничего сделать. Зачем вообще попёрся на встречу? Надо было сразу ответить Виту: «Нет! Не приеду!» Смысл?
Увидеться захотелось? И-и… дальше?
Лучше бы пошёл, подцепил какую-нибудь, ничего о нём не знающую. На его таинственность и странность вполне так ничего клюют. Хотя и сейчас ещё не поздно пойти и подцепить. Разрешается.
Если раньше его почти постоянно держали взаперти, то сейчас предоставили видимость свободы. Поводок-то всё равно существует. Невидимый, но надёжный. По чипу Ши всегда можно отследить. Даже передать команду.
«К ноге, пёсик! Развлёкся, и хватит! А теперь – рядом!»
И он бежит, раз хозяева приказали. Он…
…Чёрт! Куда он идёт?
Опять чип мысли откорректировал. Как эта мелочь определяет, о чём думать нельзя, о чём можно и до какой степени? Наверное, какие-то параметры в организме изменяются. Что там может быть? Выброс какого-то гормона? Изменение сердечного и дыхательного ритма? Нетипичная мозговая активность? И тогда…
Что «тогда»? Каким способом ему удаётся повлиять?
«Да хватит умничать. Всё равно понятия не имеешь, как этому мелкому гадёнышу помешать. Иди давай».
А куда? На поезд? На автобус?
Машину ему часто не дают. Вот когда на задание, когда мозги просветляются – пожалуйста.
Да, он и водить умеет. Нужно потому что, для дела. А кто ж его за руль пустит в полувменяемом состоянии? Какой он обычно всё остальное время.
Это зачтётся? Что он не по собственной воле. Если бы сам, он бы ни за что никогда – большую часть из того, что сейчас творит.
Хорошо, что память потом слегка подчищают. Вспоминается смутно. Но, возможно, оно само получается, в качестве побочного эффекта. Или его собственными стараниями? Забыть выходит, а вот спорить с программой – нет.