Страница 24 из 38
Лишь в спасительной прохладе фойе сознание кое-как на место встает. Хотя, возможно, дело в том, что с притоком знакомых лиц наше относительное уединение прерывается, и напряжение спадает.
Консьерж сообщает Таиру, что нам пришло письмо. Радуюсь, полагая, что весточка из дома. Откуда еще? Неужели ссылка моя закончилась?
– Это от папы? – налетаю, как только оказываемся в квартире.
– Нет.
– Как… – растерянно моргаю. – А от кого? Кому?
– Не тебе.
Мой рот открывается и отказывается захлопываться. Тарский, естественно, никаких пояснений не дает. Уходит в свою спальню и плотно прикрывает дверь.
Чудесно!
Я думала, мы здесь находимся инкогнито. А ему вот письма приходят! Лично ему!
Что за ерунда, черт возьми? От кого? Зачем? Почему не по телефону? Что такого срочного? И неужели для него какую-то важность несет? Да где же он? Почему не выходит?
Часы движутся словно месяцы. Брожу по гостиной, раздраженно выстукивая пятками. Жду, когда этот равнодушный душегуб покажется из своей комнаты. Медленно и неотвратимо закипаю. Ближе к ночи крышку с котелка окончательно срывает.
Ах, так…
Входную дверь, конечно же, обнаруживаю закрытой. И ключа нигде не видно. Только меня уже такие эмоции разбирают, не удержит ничего. Шмыгнув в спальню, закрываюсь на щеколду. Не особо перебирая одежду, сменяю летний костюм на куда более откровенное платье. Выдергивая шпильки, распускаю волосы. Пару мазков туши, подводка, яркая помада. Все в целом оцениваю и остаюсь довольной.
Еще какое-то время надеюсь, что он меня остановит. Выберется из своей берлоги и поинтересуется: не умерла ли я тут от тоски? Но нет!
Ну и ладно!
Открываю окно и направляю взгляд вниз, на железный каркас крыльца. Страх горячим спазмом подбивает сердце к горлу. Сглатываю и, вцепляясь пальцами в прутья, взбираюсь на подоконник. Все еще с сомнением смотрю на расстояние между арматуринами. Затем с той же ущербной надеждой – на дверь.
Тишина.
Сердито вздыхаю.
Если застряну, стыда не оберусь.
Эта мысль мелькает, когда уже ногу просовываю. Так боюсь, что не удастся пройти – слишком быстро и яростно проталкиваюсь. Эластичная ткань платья скатывается, бедро резкой болью продирает.
Морщась, распахиваю в немом стоне рот. Слезы из глаз выкатываются.
Черт… Как же больно…
Просовываю верхнюю часть тела и, наконец, вгрызаясь зубами в нижнюю губу, протаскиваю бедра. Через несколько мучительных секунд повисаю на решетке с обратной стороны. Хоть и понимаю, что невысоко, прыгать вниз страшновато.
– Мамочка, помоги… – шепчу и разжимаю пальцы.
Приземляюсь на задницу с крякающим выдохом. Вдохнуть обратно не сразу получается, но долго валяться я себе не позволяю. Перемещаюсь дальше и спрыгиваю на мощеное дорожное покрытие. Оттягиваю задранное платье и, не мешкая, без плана и какого-либо логического понимания идти начинаю.
Куда? А если заблужусь? Если беда какая? Если не смогу вернуться?
Новые обоснованные волны страха приливом в голову ударяют.
Тарский сказал, что мне ничего не угрожает. Это главное, решаю я.
Буду вести себя естественно. Немного развеюсь и вернусь. Далеко не пойду, конечно. На звуки музыки в ближайший бар тащусь.
Ламбада. Синеватый сумрак. Цветные бокалы с коктейлями. Заинтересованные взгляды. Ритмичные и заводные движения на танцполе.
Весело… Должно быть весело.