Страница 18 из 38
Отрывистый вздох. Резкий разворот.
Встречаемся с Тарским взглядами. Книга вываливается из рук.
Впервые замечаю, насколько узко между стеллажами. Он надвигается, методично захватывая пространство. Замещает собой свет и преграждает выход.
Я в тупике. Смотрю в его глаза, отмечая попутно, как мало в них сейчас зелени. Темные. Энергетические котлованы.
– Вылет завтра вечером.
– Завтра? – голосом своим не владею. Вместо него с губ срываются низкий шелест и затрудненное надсадное дыхание. – А как же регистрация брака?
– На бумагах все есть.
Вот тебе и фантастическая романтика. Или романтическая фантастика… Дух захватывает!
– Раз так… – яростное негодование помогает задать нужный тон. – Давай сразу обсудим правила и расставим границы. Я хочу, что бы ты…
– Ты мне условия ставить не будешь, – жестко тормозит меня Таир. – Я говорю – ты делаешь. Все остальное – моя ответственность.
Давлюсь новой порцией эмоций. Обида и злость – гремучая смесь. Прежде не раз толкала на безрассудство. Вот только Тарский одним лишь взглядом глушит присущую мне смелость.
– А как же статус супругов? – отстаиваю свои права, но весьма осторожно. – Не думаешь, что должен быть со мной нежнее?
– Не забывай, что это – пустая постанова.
Знаю, и все равно отчего-то подобное пренебрежение крепко задевает за живое.
– А я театральное не заканчивала. Мне нужна репетиция.
Реакцию Тарского визуально практически не отследить. И все же… Он лишь прищуривается, а у меня сердце подскакивает. Шагает ближе, практически вплотную ко мне становится. Нависая, склоняет голову, я же свою медленно назад откидываю. Дышу им, как дурманом каким-то, глаза прикрываю, губы распахиваю… В груди пляска. В животе жгучий вихрь.
Чересчур бурно вздыхаю.
Случилось… Таир захватывает в плен мою давнюю мечту о поцелуе. Беспокойство подтачивает преждевременный восторг. Почему? Я чем-то рискую? Нет. Страшно? Нет. Интересно? Да. Мне просто любопытно. Вот и все.
– Уверен, ты справишься.
Вот что я получаю вместо поцелуя.
Распахивая глаза, вижу его удаляющуюся спину. Волну злости и унижения перебивает бабушкин назидательный голос: «Не кажи «гоп», поки не перескочишь, Катерино[2]…»
Ой, не говори…
[1] Разобрать душник – разбить грудь.
[2] Не кажи «гоп», поки не перескочишь, Катерино (укр.) – Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, Катерина.