Страница 9 из 13
– Он – хороший человек, – не сдавалась директриса.
Комиссар же по собственному многолетнему опыту знал, что хороший человек не обязательно храбрый и не всегда горит желанием ввязываться в чужие дела.
Давным-давно Брунетти приходилось изучать труды Тертуллиана (и он помнил, что этот богослов родился в Африке и был законником), и то, что он прочел, ему совершенно не понравилось. Никогда еще комиссар не сталкивался со столь яростным порицателем удовольствий, да и о жизни в целом Тертуллиан был не очень высокого мнения. Кем надо быть, чтобы читать это… добровольно?
– Вы покажете мне его читательскую карточку? – спросил комиссар, не позволяя отвлечь себя от темы.
– А без этой беседы никак нельзя обойтись? – спросила директриса.
– Никак, – ответил Брунетти.
– Этого человека зовут Альдо Франчини. Живет в Кастелло[31], в конце Виа-Гарибальди.
Брунетти достал блокнот, записал имя и адрес, потом поднял глаза на дотторессу. Интересно… Ей известно, где он живет?
– Насколько хорошо вы его знаете?
– Почти не знаю, – сказала она, проходя к своему столу и присаживаясь. Директриса указала Брунетти на стул, и он тоже сел, надеясь, что это хоть немного облегчит их общение. – Зато я знакома с его младшим братом, мы вместе учились в школе. Года три назад он позвонил мне и сказал, что старший брат вернулся в Венецию, после того как лишился работы из-за конфликта с начальством. Это означало, что у него не будет рекомендательного письма. Мой знакомый спросил, может ли его брат приходить в Мерулу почитать – с моего позволения, ведь он лишился места.
– И кем же он работал?
– Преподавателем теологии в частной школе для мальчиков в Виченце[32].
– Теологии? – переспросил Брунетти.
Директриса посмотрела ему в глаза.
– Тогда он еще был священником, – ответила она, и ее голос стал гораздо увереннее.
– Тогда?
– Не думаю, что это мое дело, – сказала дотторесса Фаббиани, и было ясно, что она не лицемерит, не выставляет напоказ свою деликатность, как часто делают люди в подобных случаях.
– И что же вы ему ответили?
– Сказала, что раз его брат – житель Венеции, ему не нужно рекомендательное письмо. Пусть просто принесет документ, удостоверяющий его личность, и оформит читательский билет.
– И вы не поинтересовались, что же такого он натворил? – не сдавался Брунетти.
Директриса проигнорировала этот вопрос.
– Если он хотел посещать библиотеку, это его право. Никакие другие сведения о нем меня не интересуют.
– А его брат даже не намекнул на это?
– Это что, тоже часть вашей работы? – спросила дотторесса. – Или простое любопытство?
– Каждый, кто добровольно читает Тертуллиана, вызывает у меня любопытство, – сказал Брунетти с улыбкой – и отчасти это было правдой.
– Мой бывший одноклассник сообщил, что его брат предпочитает серьезные книги и ему нужно их где-то брать. – Выдержав небольшую паузу, она добавила уже гораздо мягче: – Он сказал: «Это ему поможет». Ну, то есть чтение…
– А вы не поинтересовались, почему его брат нуждается в помощи? – спросил комиссар, заранее сомневаясь в том, что директриса могла бы это сделать.
Дотторесса Фаббиани впервые улыбнулась, и сходство с птицей мгновенно исчезло. Теперь перед ним была женщина с добрым умным лицом.
– Мне показалось, он хотел, чтобы я задала этот вопрос, но я не стала этого делать. Он попросил за брата – мне этого было достаточно.
– И пока синьор Франчини посещал библиотеку, вы не узнали о нем ничего нового?
– Нет, пожалуй, ничего. Только то, что он читает Августина, Иеронима и Максима Исповедника. Однако начал он с Тертуллиана. Поэтому мы так его и прозвали.
– В Меруле это обычное дело – давать посетителям клички?
– Библиотекари… Как бы это лучше сказать… – Дотторесса задумалась и начала заново: – Библиотекари – своеобразная публика.
В это Брунетти готов был поверить.
– Это был первый читатель на нашей памяти, который попросил труды Тертуллиана, а потом действительно читал их часами. Не потому, что получил задание в университете, а потому что всерьез ими интересовался. – Каждое ее слово звучало как похвала.
– Вы часто с ним общались?
– Через некоторое время мы начали здороваться, а иногда я спрашивала, что он сейчас читает.
– Какое мнение сложилось у вас после этих разговоров?
Дотторесса улыбнулась, но Брунетти сразу уловил, что это предупреждение и на этот раз ответ будет шутливым.
– Вы хотите узнать, не подумала ли я, будто с ним что-то не так?
– Ну, учитывая то, какие книги он читает…
Директриса засмеялась.
– Да, такие, как он, кажутся некоторым чуть ли не душевнобольными, но что, если он надеялся найти…
– Ответы?
Женщина энергично всплеснула руками, словно упреждая попытку навязать ей свое мнение:
– Понятия не имею, что могут дать нам сегодня отцы Церкви. Может быть, утешение?
– Говоря «нам», вы имеете в виду умирающую религию? Или, наоборот, что может дать умирающая религия нам?
Директриса посмотрела сначала на стол, потом снова на комиссара.
– Но ведь она умирает, верно?
– Если верить статистике, да, – ответил Брунетти. Он и сам не знал, что испытывал по этому поводу, скорее всего сожаление. – И в ближайшее время масса ему подобных останется без работы, – добавил комиссар и уточнил: – Священники, монахи, епископы.
– Ну, думаю, это произойдет не так уж скоро, – возразила дотторесса Фаббиани.
– Наверное, нет, – согласился Брунетти. И чтобы снизить эмоциональный накал, произнес: – Могу я попросить вас оставить эти книги на столе?
– А что ваши люди будут с ними делать? Посыпать черным порошком? – Директриса не скрывала опасений.
– Подобно тому, как это обычно показывают в сериалах? Нет, сейчас используют специальную оптику. Страницу сканируют, делают фото. Никаких повреждений. – Было очевидно, что дотторесса с трудом способна в это поверить, как, впрочем, любой, кто вырос на детективных фильмах и телепрограммах, в которых криминалисты работают с помощью кисточек и черного порошка. – На бумагу реактивы вообще не попадают. Если хотите, можете присутствовать во время процедуры. И обещаю, что все будут в перчатках.
– Когда они приедут?
– Сказали, что еще до наступления вечера.
Дотторесса Фаббиани выдвинула ящик стола и подала ему свою визитку. Комиссар не глядя сунул ее в карман, поблагодарил и протянул женщине руку.
– Это все? – спросила директриса, когда они обменялись рукопожатием.
– Пока да, – сказал он и вышел из библиотеки.
4
Брунетти задержался на обратном пути в квестуру и получил-таки свою чашку кофе. Но пил он его почти через силу, зная, что это лишь способ растянуть время, а не получить удовольствие. Войдя в здание, комиссар решил сразу же доложить виче-квесторе[33] о происшествии в библиотеке Мерула. Поднимаясь по лестнице в кабинет начальника, он почему-то вспомнил анекдот – такое просто не может быть правдой! – об одной голливудской актрисе, кажется, Джин Харлоу. Когда в день рождения ей преподнесли книгу, она сняла подарочную упаковку, посмотрела на нее и сказала: «Книга? О, теперь у меня есть книга!»
Виче-квесторе Джузеппе Па́тта был слеплен из того же теста, в этом Брунетти не сомневался.
Войдя в небольшой кабинет, где обычно сидела синьорина Элеттра, комиссар увидел, что ее кресло опустело, а компьютер понапрасну расходует электроэнергию. Последние несколько недель девушка часто отлучалась с рабочего места. Виче-квесторе Патта, ее непосредственный начальник, либо не замечал этого, либо – что вероятнее – боялся спрашивать. А поскольку синьорина Элеттра была не его секретарем, Брунетти считал расспросы неуместными. Сегодня ее отсутствие означало, что он узнает, какое настроение у виче-квесторе, только когда столкнется с ним, без предварительной подготовки. «Мужчина я или тряпка?» – спросил себя Брунетти, подошел к двери и постучал.
31
Самый большой исторический район Венеции.
32
Город в регионе Венето.
33
Заместитель начальника полицейского управления (итал.).