Страница 17 из 52
Я чуть присвистнул от таких нравов. Конечно, промышленный шпионаж — это плохо, но вот так поступать с людьми… И ведь если подержать пленника пару месяцев в казематах, уже никакой маг-целитель не поможет — ранения зарубцуются и маг не сможет восстановить повреждения. Руки-ноги же тут не отращиваю заново, слишком сложно. С другой стороны, в этом мире могли вовсе колесовать и за меньшее. А если Ламхитану было, что хранить в тайне, так может и не зря они так поступают? Мне захотелось побыстрее оказаться в загадочном южном королевстве. Главное, не попасться в руки местной контрразведке и не уехать оттуда слепым, глухим и немым обрубком человека.
— В военном плане с ними предпочитают не связываться. Говорят, у них есть очень сильные маги земли, которые могут отправить к Фору десяток солдат за минуту, так что никто на их территории не покушается. Так, приграничные трения с Нельской Короной, но там перевес по бойцам один к пяти-семи не в пользу Ламхитана, так что у них паритет, — продолжил свой рассказ Орвист, — ну и у них очень серьезные правила касательно кровной мести. Насколько я знаю, там за обиду могут вырезать весь род до седьмого колена.
Мне надо было переварить полученную информацию, так что я ничего не ответил, рассеянно жуя сочную ветчину. Почему в моем поместье так не готовят? Или это покупная? Зимой с хранением продуктов особой проблемы не было — холодильник повсюду — но вот это готовят под заказ или в Мигне есть талантливый производитель? Надо бы спросить.
Когда с едой и питьем было покончено, мы еще немного лениво прогулялись по территории поместья, после чего вернулись в дом: я хотел чуть передохнуть с дороги перед ужином, вытянувшись на большой удобной кровати во весь рост. После коек постоялых дворов это будет не лишним.
Есть у меня бесполезная привычка — двигаться почти бесшумно. Не специально, просто само собой получается, маман очень не любила, если я вечерами шастал по квартире, да и моя хозяйка, Валентина Петровна, спала очень чутко и сильно ругалась на любой шорох. Так что когда я вошел в свои покои, Айрин этого даже не заметила.
Увидев дочь де Гранжей в своих покоях, я застыл, пытаясь понять, что она тут забыла.
Айрин же сейчас держала в руках чехол с моим боевым посохом, сосредоточенно воюя с застежкой, сделанной так, чтобы ее было удобно открывать из одного конкретного положения — когда посох висит за спиной.
— Кх-м! — я чуть закашлялся и демонстративно хлопнул дверью.
От неожиданности девушка выронила чехол, который с глухим стуком упал на каменный пол, а сама обернулась, уставившись на меня округлившимися от страха глазами. Если я сейчас подниму шум, то Айрин не оберется проблем: проникновение в покои благородного гостя и друга наследника рода, копошение в его вещах и так далее и так далее. Чудовищный позор для самой Айрин и ее родителей, если эта история выйдет за пределы поместья.
Все это я прочел по эмоциональному фону и обрывкам мыслей девушки — она сейчас беззвучно паниковала с такой силой, что отголоски ее мыслей доносились даже сквозь чуть ослабленные из-за усталости ментальные барьеры. Почувствовав все это, я быстро собрался и укрепил свои стены: за годы работы в поместье я привык к ментальной тишине, так называемой «гигиене». Потому что если вам кажется, что постоянно слышать то, что думают и чувствуют другие люди весело и приятно — так я вас огорчу, совсем наоборот.
Я постарался принять как можно более спокойный и нейтральный вид, открыл дверь — чтобы чуть что, никто не подумал, что я решил уединиться с незамужней сестрой Орвиста в своих покоях — и, подойдя к Айрин вплотную, наклонился и поднял свой артефакт с пола.
— Понимаю ваше любопытство, госпожа Айрин.
Слова эти я сказал негромко, но четко, не глядя при этом на девушку — она была сейчас пунцовая от стыда до самых кончиков ушей. Я же деловито крутанул чехол в руке и, щелкнув застежкой, с которой не могла справиться девушка, откинул борт и достал боевой посох. В полумраке комнаты — лампы пока не были зажжены — тускло блеснул неизвестный тут материал. Я пришел к выводу, что это был какой-то сплав легких и прочных тугоплавких металлов, того же титана с добавлением алюминия и какого-нибудь молибдена, кобальта или вольфрама. По весу посох был тяжелее изделия из чистого алюминия — я был в этом уверен, но значительно легче такового же из стали. Железный лом таких размеров я бы с трудом удерживал в руке.
Как только оружие показалось во всей красе, юная аристократка мигом забыла о ситуации, в которой находилась, и начала с любопытством рассматривать дар богов в моей руке. Особенно ее заинтересовала выделка — хитрая вязь по всей длине посоха, и руны богов посередине.
Видя эту по-настоящему детскую непосредственность, я просто протянул девушке оружие, предлагая взять посох в руки и самой ознакомиться с оружием.
Айрин недоверчиво посмотрела на меня своими большими черными глазами, но посох из моих рук приняла. Девушка сильно нервничала и я боялся, что она сейчас уронит его себе, или того хуже — мне, на ногу. Но она справилась и, как только артефакт оказался в ее ладонях, принялась медленно крутить его, рассматривая с особым тщанием.
— Вот тут руны моих богов-покровителей из числа Семи, — через некоторое время негромко сказал я, когда осмотр дошел до середины посоха, указав на темные руны пальцем. — Это руна Воина, рядом с ним Сидира, после — Софа и, наконец, руна Энжи.
— Чья? — не поняла девушка, а я прикусил язык.
Дурак! О том, что Энжи — это земное воплощение Калиты, кроме меня четко знала только Лу, а Орвист — лишь догадывался.
— Калиты, я оговорился, конечно же Калиты, я хотел сказать руна покровительницы Энжи — моей подруги-барда.
Но мои объяснения девушке уже были неинтересны — она продолжила инспекцию артефакта, осторожно водя пальчиком по выгравированным лично Сидиром рунам.
Меня охватило как-то приступ непонятного ребячества. Не забирая посох, я обхватил артефакт рядом с ладонями девушки, почти касаясь ее рук, после чего опустил барьеры и на секунду наполнил оружие ментальным конструктом.
Посох в наших руках коротко сверкнул фиолетовым и тут же погас, от чего Айрин тихо ойкнула и выпустила артефакт, сделав шаг назад.
— Так значит, барон Тинт, и эти слухи правда? Вы маг? — медленно спросила дочь де Гранжей.
Сейчас, когда барьер был опущен, меня захлестнуло эмоциями девушки. От былого смущения не осталось и следа: она была целиком и полностью, как наивный ребенок при виде диковинной игрушки, поглощена видом артефакта в моей руке. Немного перепадало и мне. Я ощущал интерес, направленный и на мою персону, но какого именно рода, разобраться так и не смог. Слишком сбивчивы и перемешаны были сейчас мысли и чувства Айрин.
Удовлетворенный произведенным эффектом, я разбудил в своей душе немного гнева и ярости — это было несложно, боль от предательства Лу и смерти Илия тихо точили мою душу изнутри — и взмахнул посохом прямо перед собой, демонстрируя кроме фиолетового свечения конструкта еще и полыхнувшую красным руну Пала.
Секунда, я взял себя в руки, поднял барьеры и магический свет погас. В комнате опять наступил полумрак.
— Может и маг, — загадочно ответил я, — а может, и нет. Смотря для кого. В этом доме я просто барон Тинт — слуга Его Величества и боевой товарищ вашего брата, госпожа Айрин.
Мой намек на тему того, что магией в пределах этих стен я не пользовался и пользоваться не намерен, Айрин поняла. Я это увидел по лукаво сверкнувшим глазам девушки.
— Антон! Ты это…
На пороге появился Орвист, застав нас в крайне любопытной ситуации: я напротив его сестры, стою с посохом в руках, а у Айрин вид какой-то ошеломленный и почти испуганный.
— Да, привет, заходи. Твоя сестра попросила показать посох, — просто сказал я.
Орвист сделал вид, что демонстрировать оружие в личных покоях вместо тренировочной площадки — это, собственно, норма, и присоединился к нам. Резко стало как-то проще. Виконт быстро вспомнил парочку историй о том, как гвардейцы тренировали меня владению копьем и как он сам показывал мне основы боя на палках, так что вся неловкость мигом растворилась. Я убрал посох в чехол и поставил у изголовья кровати, после чего наша беседа переместилась уже в коридор поместья, а позже — и в гостиную. С отдыхом пришлось попрощаться, но я неплохо провел время.