Страница 53 из 58
- Похоже на то.
- Ты будешь участвовать в сражении?
- Возможно.
- Мартинус!.. Подожди минутку. - Доротея скрылась в доме и вышла с маленьким кожаным мешочком на веревочке. - Вот, лучшее средство для победы над врагом.
- А что это?
- Кусочек черепа святого Поликарпа,
Брови Пэдуэя поползли вверх.
- Ты веришь в его действенность?
- Безусловно! Он обошелся моей матери в такую сумму, что просто обязан быть настоящим,
И Доротея собственными руками надела мешочек ему на шею.
Пэдуэю не приходило в голову, что образованная девушка может серьезно относиться к суевериям. В то же время он был тронут.
- Спасибо, дорогая, благодарю тебя от всей души. Но есть нечто более ценное для меня...
- Что же?
- Вот это.
Он поцеловал ее в губы и вскочил на лошадь. Доротея застыла с удивленным, однако вовсе не обиженным видом. Пэдуэй решительно направил коня вверх по улице, обернулся, чтобы помахать рукой и... едва не вылетел из седла, когда лошадь резко остановилась перед появившейся из-за угла повозкой.
- Иисус Христос и дева Мария! - истошно закричал возница.
- Смотри, куда едешь, а не ворон считай! Святой Петр, святой Павел, святой Иоанн...
Когда список апостолов был исчерпан, Пэдуэй пришел в себя и оглянулся. Улица была пуста. Мартину хотелось верить, что Доротея не видела этого неприятного инцидента, омрачившего столь красивое прощание.
ГЛАВА 37
Пэдуэй привел армию в Беневенто в конце мая. Численность ее понемногу росла по мере того, как остатки войск Урии стекались на север. К примеру, только этим утром фуражиры обнаружили трех готов, уютно устроившихся на местной ферме и, несмотря на протесты хозяина, собиравшихся сидеть там в тепле и комфорте до конца войны. Они тоже влились в ряды сражающихся, хотя и не совсем добровольно.
Посылая гонцов через Апеннины к телеграфным станциям, которые еще не попали в руки врага, Пэдуэй следил за передвижениями Кровавого Иоанна и привел войска к Беневенто, а едва Иоанн захватил Салерно на другой стороне полуострова, оставил заслон у Неаполя, отступив с основными силами на Рим по Латинской дороге.
Пэдуэй рассчитывал настичь византийцев в районе Капуи и атаковать их с тыла на марше, в то время как Велизарий - если, разумеется, ничего не случилось - должен был двигаться со стороны Рима и нанести противнику удар во фронт.
Где-то между Пэдуэем и Адриатикой проклинающий все на свете Гударет сопровождал обоз с пиками и торопливо отпечатанными листовками, возвещающими освобождение колонов. Пики были извлечены из погребов, а частью наспех сделаны из металлических оград. Готские арсеналы в Павии, Вероне и других северных городах располагались слишком далеко от места решающих событий.
Весть об освобождении колонов распространялась как лесной пожар, Крестьяне поднялись по всей южной Италии. Но они только жгли и грабили поместья землевладельцев и вовсе не рвались сразиться с захватчиком.
Все же несколько тысяч добровольцев присоединились к войскам. Глядя на галдящую разношерстную толпу плетущихся позади колонны крестьян, вооруженных старыми проржавленными мечами, а то и просто вилами, Пэдуэй невольно сомневался, будет ли это пополнение подмогой для армии или скорее обузой.
Беневенто стоял на небольшой возвышенности у слияния рек Саббато и Калоре. На спуске в город Пэдуэй заметил группу готов, привалившихся спинами к стене дома; один из них показался ему знакомым. Мартин подъехал ближе и вскричал:
- Дагалайф!
Офицер поднял затуманенный взгляд.
- Hails, - безжизненно произнес он. Голова его была перебинтована, на месте левого уха чернело пятно засохшей крови. - Мы услышали, что вы на подходе, и решили дождаться.
- Где Невитта?
- Отец убит.
- Что? .. - Пэдуэй застыл, ошеломленный, потом произнес:
О черт, один из немногих моих друзей...
- Я знаю. Он погиб, как настоящий гот.
Пэдуэй тяжело вздохнул и отправился размещать войска. Дагалайф остался сидеть на месте, тупо глядя перед собой.
В Беневенто они прождали сутки. От Велизария никаких новостей не поступало; оставалось лишь вести отвлекающие боевые действия, чтобы до прибытия подкреплений задержать Кровавого Иоанна в южной Италии.
Намереваясь догнать византийцев, Пэдуэй с довольно крупными силами конных лучников отправился вслед за ними на север, оставив пехоту в Беневенто.
- Ах, хозяин, не правда ли, чудесные цветы? - произнес ехавший рядом Фритарик. - Они напоминают мне прелесть садов в моем прекрасном карфагенском имении...
Пэдуэй повернул голову и, несмотря на усталость, улыбнулся.
- Да ты, оказывается, поэт, Фритарик?
- Я - поэт?! None! Просто хотел бы скрасить последние часы бренной жизни сладостными воспоминаниями...
- Что это значит - "последние часы"?
- Последние - значит последние, и ты меня не переубедишь. У Кровавого Иоанна втрое больше людей. Зря мы мечтали о безымянной могиле - они вообще никого не будут хоронить. Ночью мне было пророческое видение...
Возле Калатии, где Троянская дорога, пересекавшая Италию слева направо, сходилась с Латинской, ведущей от Салерно к Риму, разведчики сообщили, что арьергард византийской армии только что покинул город. По приказу Пэдуэя эскадрон копейщиков и подразделение конных лучников пустились в погоню. Мартин поднялся на холм и стал наблюдать за ними в подзорную трубу. Вскоре они исчезли из виду в дорожной пыли; из-за оливковых рощ, скрывавших армию Джона, доносился лишь слабый шум передвижения огромной массы людей.
Потом вдали раздались крики и звон клинков, на таком расстоянии напоминающие битву между комарами и мошками. Пэдуэй не находил себе места от волнения. Звуки не утихали, над оливковыми деревьями поднялись столбы дыма. Это хорошо: значит, его люди подожгли вражеский обоз. Теперь главное, чтобы они, увлекшись грабежом, не забыли о плане операции.
Затем на дороге возникло какое-то темное пятно, ощетинившееся тоненькими, как волоски, копьями. Пэдуэй поднес к глазам подзорную трубу, с облегчением вздохнул и сбежал с холма вниз, чтобы отдать новые распоряжения. Большая часть конных лучников рассредоточилась вдоль дороги, с обеих ее сторон; неподалеку укрылись два отряда копейшиков.