Страница 76 из 335
– Ну и дела! – рассмеялся Кидзаэмон. Его красные губы в густой черной бороде походили на треснувший каштан. – Тебе не видать моей головы!
– Тогда возьмите письмо,
– Подойди поближе.
– Зачем?
Дзётаро не без испуга подумал, что слишком занесся.
– Мне нравится твоя решимость любой ценой выполнить поручение хозяина. Я прочту его письмо.
– И правда, почему бы не прочитать? Вы ведь самый главный чиновник в доме Ягю?
– Ну и язык у тебя! Желаю, чтобы ты так же владел мечом, когда подрастешь.
Кидзаэмон сломал печать на свитке и углубился в послание Мусаси. Лицо его становилось все серьезнее. Дочитав, Кидзаэмон спросил:
– Кроме письма ты ничего не принес?
– Совсем забыл! Я должен отдать вам вот это.
Дзётаро достал обрезок пионового стебля из-за пазухи. Кидзаэмон вимательно рассматривал оба среза. Лицо его выражало удивление. Он не мог до конца понять смысл письма Мусаси.
В письме сообщалось, как служанка постоялого двора принесла цветок, привезенный из замка, и как Мусаси, изучая стебель, обнаружил, что срезать цветок мог только «незаурядный человек». Далее следовало: «Поставив цветок в вазу, я почувствовал его необыкновенную одухотворенность. Я понял, что непременно должен выяснить, кто срезал пион. Вопрос мой может показаться ничтожным, но я буду признателен, если через мальчика вы сообщите, кто из обитателей замка сделал такой срез».
И все – ни слова об отправителе письма, ни просьбы о поединке.
«Странное послание», – думал Кидзаэмон. Он снова внимательно осмотрел оба среза, но не нашел между ними различия.
– Мурата! – позвал Кидзаэмон. – Взгляни, видишь разницу между срезами? Один, кажется, более гладкий?
Мурата Ёдзо, повертев стебель, оглядел его со всех сторон и признался, что ничего не заметил.
– Покажем Кимуре!
Оба направились в контору, расположенную позади додзё, и предложили загадку своему товарищу. Кимура тоже удивился. Дэбути, оказавшийся рядом, сказал:
– Это один из двух пионов, которые старый господин Ягю срезал собственноручно позавчера. Сода, ведь ты был тогда с ним.
– Я видел, как он ставил цветок в вазу, но не был в саду, когда господин срезал его.
– Точно, это один из тех двух, срезанных им самим. Один пион поставил в токономе в своей комнате, а другой, вместе с письмом, отослал Дэнситиро через Оцу.
– Да, я помню, – ответил Кидзаэмон и принялся перечитывать письмо Мусаси. Вдруг он изумленно поднял глаза от свитка.
– Подпись «Симмэн Мусаси». Не тот ли Миямото Мусаси, который помог монахам Ходзоина расправиться со сбродом на равнине Ханъя? Наверняка он!
Дэбути и Мурата несколько раз перечитали письмо, передавая его из рук в руки.
– В почерке чувствуется характер, – сказал Дэбути.
– Да, – протянул Мурата, – человек, похоже, необыкновенный.
– Если в письме правда и Миямото смог определить, что пион срезан мастером, значит, ему ведомо то, чего не знаем мы, – сказал Кидзаэмон. – Старый учитель сам срезал цветок, но это определит только опытный глаз.
– Хорошо бы с ним встретиться, – произнес Дэбути. – Сможем его проверить и заодно расспросить, что произошло на равнине Ханъя.
Дэбути, желая заручиться поддержкой Кимуры, поинтересовался его мнением. Кимура сказал, что нельзя принять Мусаси в додзё, поскольку туда закрыт вход бродячим ученикам, но вполне можно пригласить его на ужин и сакэ в Синъиндо. В саду уже цвели ирисы и вот-вот должны распуститься дикие азалии. Во время застолья и поговорить о фехтовании. Мусаси, вероятно, охотно примет приглашение, а старый хозяин не станет возражать, узнав о госте в Синъиндо. Кидзаэмон, хлопнув себя по коленям, воскликнул:
– Хорошо придумали!
– И нам вечеринка не повредит, – добавил Мурата. – Нужно немедленно послать ему ответ.
Кидзаэмон, сев за письмо, сказал:
– Мальчик во дворе. Приведите его сюда. Дзётаро томился от скуки.
– И что они так долго возятся? – ворчал он.
К мальчишке подошла, принюхиваясь, большая черная собака. Дзётаро, думая, что нашел нового приятеля, за уши подтащил пса к себе.
– Давай поборемся! – сказал он и повалил собаку на землю. Та не сопротивлялась, и Дзётаро еще раза два опрокинул ее. Сжав челюсти собаки обеими руками, он скомандовал: – Голос!
Пес рассердился. Вырвавшись из рук, он вцепился в подол кимоно мальчика и стал его яростно трепать.
– Ты за кого меня принимаешь? Как ты смеешь огрызаться? – закричал он, разозлившись не меньше собаки.
Мальчишка выхватил деревянный меч и замер, занеся его над головой. Собака, почуяв неладное, залилась лаем, привлекая внимание стражей. Дзётаро, выругавшись, опустил меч на голову собаки. Раздался глухой звук, словно меч ударился о камень. Собака набросилась на Дзётаро и, схватив его сзади за пояс, повалила на землю. Подмяв мальчишку, пес рвал его. Дзётаро руками закрывал лицо. Вскочив, он кинулся прочь, но собака неслась следом, оглашая окрестности неистовым лаем, эхом отзывавшемся в горах. Сквозь пальцы Дзётаро, прижатые к лицу, капала кровь. Жалобные стоны мальчика заглушили собачий лай.
МЕСТЬ ДЗЁТАРО
Вернувшись на постоялый двор, Дзётаро с довольным видом уселся перед Мусаси и сообщил, что выполнил поручение. Его лицо было исцарапано, нос походил на спелую землянику. Конечно, Дзётаро было больно, но он ничего не объяснял, и Мусаси решил не задавать вопросов.
– Вот ответ, – сказал Дзётаро, протягивая письмо от Соды Кидзаэмона. Он кратко рассказал о встрече с самураями, не упомянув о собаке. Раны на лице кровоточили. – Мне можно идти?
– Да. Спасибо.
Пока Мусаси распечатывал письмо Кидзаэмона, Дзётаро, прикрыв лицо ладонями, выскочил из комнаты. В коридоре его встретила Котя.
– Как это тебя угораздило? – спросила она, озабоченно осматривая раны.
– Собака набросилась.
– Чья?
– Собака из замка.
– Огромная, черная, породы Кисю? Она очень злая. Ты сильный, но и тебе ее не одолеть. Однажды загрызла до смерти воришек.
Они были не в лучших отношениях, но Котя проводила его до ручья, чтобы умыться. Потом она принесла мазь и смазала раны. Впервые Дзётаро вел себя с Котя как благородный человек. Когда девочка закончила лечение, он поблагодарил ее, несколько раз вежливо поклонившись.