Страница 68 из 335
Настоятель Инсун дал команду к нападению. Копьеносцы ответили боевым кличем, исторгнутым из хрипов глоток. Наконечники копий со свистом рассекли воздух. Монахи рассыпались, как пчелы, вылетевшие из улья. Бритые головы придавали им варварский вид. Наконечники копий были разной формы – обычные пики, конические, плоские, с поперечиной, в виде багра. Каждый монах имел любимый тип копья. Сегодня у них была возможность проверить в настоящем бою технику, отточенную в бесконечных тренировках.
Когда монахи рассыпались, Мусаси, ожидая замысловатую атаку, отскочил назад и встал в боевую позицию. Голова у него слегка кружилась от закончившейся только что рубки. Он крепко сжимал эфес меча, липкий от крови. Взгляд Мусаси застилал кровавый пот. Он был готов достойно принять смерть, если она суждена ему сегодня.
К удивлению Мусаси, атаки не последовало. Монахи, как бешеные собаки, набросились на противников Мусаси, безжалостно преследуя и избивая вопящих ронинов. Застигнутые врасплох ронины тщетно пытались натравить монахов на Мусаси. Скоро все до единого были умерщвлены – насажены на пику, разрублены пополам, пронзены копьем через рот. Резня была беспощадной и свирепой.
Мусаси не верил своим глазам. Почему монахи напали на своих сторонников? Откуда такая жестокость? Недавно он сам бился, как дикий зверь, но сейчас ему претила жестокость, с какой священнослужители расправлялись с ронинами. Мусаси, несколько минут назад переживший состояние безумного зверя, снова обрел способность смотреть на мир глазами нормального человека и видеть других в таком озверении. Отрезвление было горьким.
Мусаси почувствовал, что кто-то тянет его за руку. Это был Дзётаро слезами радости на глазах. Мусаси ощутил внезапный покой на душе. Бой кончился. Настоятель приблизился к Мусаси и с достоинством вежливо произнес:
– Если не ошибаюсь, вы Миямото. Почитаю честью для себя встретиться с вами.
Настоятель был высокого роста, с белым лицом. Внешность и манеры Инсуна произвели на Мусаси глубокое впечатление. Вытерев меч, Мусаси вложил его в ножны и хотел ответить настоятелю должным образом, но от смущения не находил слов.
– Позвольте мне представиться, – продолжал монах. – Я – Инсун, настоятель храма Ходзоин.
– Вы мастер копья, – выдавил из себя Мусаси.
– К сожалению, я отсутствовал, когда вы посетили наш храм. Я очень разочарован тем, что мой ученик Агон скверно показал себя.
Извинения за неудачное выступление Агона? Мусаси не верил своим ушам. Он молчал, стараясь собраться с мыслями, чтобы ответить на изысканно-учтивое обращение Инсуна. Он не мог понять, почему монахи выступили против ронинов. Мусаси, впрочем, недоумевал оттого, что остался жив.
– Пойдемте! – сказал настоятель. – Вам надо смыть кровь и отдохнуть.
Инсун повел Мусаси к костру. Дзётаро шел следом.
Монахи, разорвав на куски хлопчатую ткань, вытирали копья. Один за другим они подходили к костру и спокойно усаживались рядом с Инсуном и Мусаси.
– Эй, смотри! – сказал один, указывая на небо.
– Да, воронье почуяло кровь. Раскаркались над трупами.
– Почему вороны не садятся?
– Сядут, как только мы уйдем. Вот уж попируют!
От шутливой болтовни веяло ужасом. Мусаси стало ясно, что нужно самому спросить монахов, почему события обернулись столь странно. Он взглянул на Инсуна и сказал:
– Я полагал, что вы пришли сюда со своими людьми, чтобы напасть на меня, поэтому я решил захватить с собой в страну мертвых побольше спутников. Не понимаю, почему вы изменили первоначальный план? – спросил он, глядя в лицо Инсуну.
Инсун засмеялся:
– По правде сказать, мы не считали вас нашим союзником. Истинной целью сегодняшней операции была небольшая чистка.
– Вы называете это чисткой?
– Именно так, – ответил Инсун, показывая пальцем куда-то вдаль. – Лучше дождаться Никкана, чтобы он все объяснил. Видите точку на горизонте, без сомнения, это он.
В то же самое время на другом краю равнины всадник говорил Никкану:
– Вы слишком проворны для своих лет.
– Не я иду быстро, а вы медленно едете.
– Вы резвее лошади.
– Почему бы и нет? Я ведь человек!
Старый монах в сопровождении пятерых всадников, представлявших местные власти, быстро приближался к костру. Когда они подошли, сидевшие монахи зашептали:
– Старый учитель пожаловал!
Монахи поднялись и почтительно выстроились в отдалении, словно для совершения священного обряда, приветствуя Никкана и его свиту.
– Ты обо всем позаботился? – первым делом спросил Никкан.
– Как и было приказано, – ответил с поклоном Инсун. Повернувшись к чиновникам, Инсун произнес:
– Благодарю за ваш приезд.
Приехавшие самураи спешились, а их начальник ответил:
– Приехать не трудно. Настоящую работу выполнили вы. За дело! Чиновники принялись осматривать трупы, делая пометки, потом они присоединились к Инсуну.
– Мы пришлем людей из города, чтобы убрать тела. Оставьте все как есть. – С этими словами все пятеро сели на коней и ускакали.
Никкан дал понять монахам, что в их присутствии больше нет надобности. Те поклонились и молча пошли прочь. Инсун тоже распрощался с Никканом и Мусаси.
После ухода монахов вороны раскаркались еще громче. Птицы стаями слетались на поле боя.
Никкан, стараясь перекричать вороний гвалт, сказал Мусаси:
– Прости, если я тогда тебя обидел.
– Что вы? Вы были очень добры. Я вам очень обязан. – Мусаси встал на колени и склонился в глубоком поклоне.
– Встань! – приказал Никкан. – Это поле не место для поклонов. Мусаси поднялся с земли.
– Ты чему-нибудь научился здесь? – спросил монах.
– До сих пор не понимаю, что произошло. Вы можете мне объяснить?
– Все просто, – ответил Никкан. – Уехавшие только что чиновники служат под началом Окубо Нагаясу, присланного наместником в Нару. Они здесь люди новые, чем и воспользовались ронины, которые промышляют грабежами на дорогах, вымогательством, азартными играми, непрошенными визитами к вдовам и другими безобразиями. Власти не сумели навести порядок, но им удалось определить полтора десятка вожаков, среди них Дампати и Ясукава. Дампати с дружками, как тебе известно, невзлюбили тебя, но боялись напасть на тебя сами, поэтому придумали хитрый, как им казалось, ход с тем, чтобы монахи Ходзоина за них расправились с тобой. Они распространили клеветнические измышления о храме, развесили стишки по городу, приписав тебе все козни. Они позаботились, чтобы скандал дошел до меня, вероятно предполагая, что я совсем выжил из ума.