Страница 57 из 335
– Флейта... Вы играете на флейте, тетя? – спросил он. Вспомнив, как на слово «тетя» обиделась Акэми, Дзётаро изменил вопрос: – Как вас зовут?
Девушка рассмеялась и бросила веселый взгляд на самурая поверх головы мальчика. Похожий на медведя воин тоже расхохотался и в густой бороде сверкнули крепкие, ослепительно белые зубы.
– Славный мальчуган! Если ты спрашиваешь у кого-то имя, то сначала должен назвать свое. Так поступают вежливые люди.
– Меня зовут Дзётаро.
Ответ вызвал новый приступ смеха.
– Так не честно! – закричал Дзётаро. – Вы узнали мое имя, а я до сих пор не знаю вашего. Как вас зовут, господин?
– Сода, – ответил самурай.
– Это фамилия. А имя?
– С твоего позволения я пока не назову имени. Довольный, Дзётаро обратился к девушке:
– Теперь ваша очередь представиться. Наши имена вам известны. Будет невежливо, если вы скроете свое?
– Меня зовут Оцу.
– Оцу?
Дзётаро на мгновение задумался, ответ, видимо, его удовлетворил, и он продолжал:
– Почему вы странствуете с флейтой?
– Зарабатываю на жизнь.
– Это ваше ремесло?
– Я не знаю человека, для которого игра на флейте была бы ремеслом, но флейта позволяет мне совершать долгие путешествия. По-моему, игра на флейте для меня стала средством зарабатывать на жизнь.
– Вы играете такую музыку, которую я слышал в квартале Гион и в храме Камо? Музыку для храмовых танцев?
– Нет.
– Музыку для танцев? Кабуки?
– Нет.
– А что же?
– Самые простые мелодии.
Самурай тем временем разглядывал длинный деревянный меч Дзётаро.
– Что это у тебя за поясом? – поинтересовался он.
– Деревянный меч, неужели не ясно? Я-то думал, что вы самурай!
– Да, я самурай. Я просто удивился, что ты его таскаешь. Зачем он тебе?
– Буду учиться фехтованию. .
– Неужели? У тебя есть учитель?
– Да.
– Письмо ему адресовано?
– Да.
– Если он твой учитель, то должен быть истинным мастером.
– Не совсем. – То есть?
– Все говорят, что он слабак.
– Тебе не обидно состоять при слабом учителе?
– Я и сам мечом не владею, так что мне все равно.
Самурай изумился. Едва сдерживая улыбку, он серьезно смотрел на мальчика.
– Ты изучал основы фехтования?
– Не совсем. Вообще-то я еще ничему не учился. Самурай, не выдержав, расхохотался.
– С тобой дорога покажется короче. Ну, а вы, барышня, куда направляетесь?
– В Нару. Пока не знаю, куда именно в Наре. Больше года я разыскиваю одного ронина. Говорят, их теперь много в Наре, вот я и иду туда, хотя не очень доверяю слухам.
Показался мост в Удзи. На веранде чайной благообразный старик обслуживал посетителей. Заметив Соду, старик приветливо поздоровался.
– Как приятно видеть человека из Ягю! – сказал он. – Заходите! Милости просим!
– Мы передохнем немного. Не найдется ли для мальчика чего-нибудь сладкого?
Спутники Дзётаро сели, но он стоял. Сидение было скучным делом для него. Когда принесли сласти, Дзётаро сгреб их в кулак и убежал на пригорок за чайным домиком.
Оцу, отпивая чай маленькими глотками, спросила старика:
– Далеко ли до Нары?
– Изрядно. Даже хороший ходок до заката доберется лишь до Кидзу. Такой девушке, как вы, придется заночевать в Таге или Идэ.
В разговор вмешался Сода.
– Барышня уже несколько месяцев ищет одного человека. По-твоему, молодой женщине безопасно в наши дни идти одной в Нару, не зная, где остановиться на ночлег?
Старик от изумления округлил глаза.
– Неужели она не подумала об этом? И речи быть не может! – решительно заявил он. Старик замахал на Оцу руками. – И думать нечего! Если бы с тобой был надежный попутчик, тогда другое дело. Для одинокой девушки Нара – очень опасное место.
Хозяин налил себе чаю и пустился в рассказы о том, что слышал о жизни в Наре. Большинство полагают, что древняя столица – безмятежный уголок со множеством красивых храмов и стадами ручных оленей, благодатное место, обойденное войной и голодом. На самом деле город давно изменился. Никто не знает, сколько ронинов из потерпевших поражение в битве при Сэкигахаре укрылось в Наре. Сторонники Осаки, они сражались в основном в Западном войске. Лишенные средств к существованию, ронины теперь потеряли надежду найти себе применение в мирной жизни. Укрепление сёгуната Токугавы лишало беглецов возможности со временем взяться за меч, не нарушая законов.
Не у дел оказалось около ста тридцати тысяч самураев. Победоносный клан Токугава конфисковал владения, приносившие в год до шести с половиной миллионов коку риса. Собственность была частично возвращена некоторым феодальным владетелям, однако почти восемьдесят даймё с доходом в двадцать миллионов коку риса безвозвратно лишились своих поместий. На каждые сто коку приходилось по три самурая, потерявших службу и рассеявшихся по разным провинциям, а с учетом их домочадцев и слуг общее количество составляло не менее ста тысяч человек.
Войскам Токугавы было трудно контролировать Нару и окрестности горы Коя, где располагалось множество храмов. Эти места считались надежным убежищем для беглецов, стекавшихся сюда толпами.
– Возьмите знаменитого Санаду Юкимуру, – продолжал старик. – Он скрывается на горе Кудо. Про Сэнгоку Соя говорят, что он прячется неподалеку от храма Хорюдзи, а Бан Данъэмон – в храме Кофукудзи. Сколько их таких!
Все они были обречены на смерть, покажись они на людях. Будущее они связывали только с новой войной.
По мнению старика, знаменитые ронины, выйдя из укрытия, не пропали бы. Имея высокий авторитет, они обеспечили бы себя и свои семьи. Куда опаснее были нищие самураи, рыскавшие по окраинам и закоулкам города в поисках работы для своих мечей. Добрая половина этих молодцов затевала драки, играла в азартные игры и нарушала закон другими способами, надеясь, что затеянные ими беспорядки заставят Осаку взбунтоваться и вновь взяться за оружие. Некогда тихий город Нара превратился в гнездо отъявленных сорвиголов. Девушке идти туда одной все равно что облить кимоно маслом и прыгнуть в огонь. Старик настаивал, чтобы Оцу изменила первоначальный план.
Оцу задумалась. Будь у нее капля уверенности во встрече с Мусаси в Наре, она без страха пошла бы туда. Ее надежды не имели почвы под собой. Она просто шла в Нару, как путешествовала по другим местам с той поры, как Мусаси бросил ее на мосту в Химэдзи.