Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 78 из 107



Двигаться по такой воде оказалось несложно — Семену почти не приходилось работать веслами, течение само несло их со скоростью километров десять в час. Правда, вскоре возникла проблема с Веткой. Нет, она не начала болтать без умолку, как часто поступают женщины будущего, оказавшись в роли пассажирок на сплаве. Просто смотреть по сторонам и любоваться природой она не могла или не умела, а заняться ей было нечем. Состояние же безделья в разгар «рабочего дня» для нее было совершенно невыносимым. Семен даже сам попытался развлечь ее болтовней, но быстро оставил эту затею: обоим было грустно, а интересных тем для обсуждения не было. Сообщить что-либо о своем пребывании у инопланетян Ветка не могла — ее память была чиста. То есть она вылезла из вигвама в поселке У Желтых Скал и... оказалась на крыше одного из строений «храмового комплекса». Семен склонялся к мысли, что какое-то время для Ветки все-таки прошло, — ее беременность стала заметной невооруженным глазом, а руки при встрече были мягкими и чистыми — при нормальной первобытной жизни у женщин таких рук не бывает. Вот, собственно, и вся информация для размышлений. Можно еще погадать на досуге, вспоминая читанную когда-то фантастику: ее память начисто стерта или вернется со временем? Или, может быть, ей в сознание заложили этакую бомбу замедленного действия?

Решение проблемы занятости Ветка нашла сама — вытянула из груза край кабаньей шкуры и принялась его скоблить каменным сколком у себя на колене. Семена это вполне устроило, и он вручил ей свой «волшебный» нож, показав, как открывается лезвие и шило — назначение того и другого Ветка знала прекрасно, но в руках этот инструмент еще не держала. К тому времени, когда Семен решил остановиться на ночевку, первый тапочек-мокасин был почти готов.

День был солнечным и теплым — можно еще плыть и плыть, но у сплавщиков-профессионалов считается дурным тоном пытаться в первый же день пройти максимальное расстояние. Семен, неуверенно чувствующий себя в роли будущего отца семейства, решил традицию не нарушать. Вскоре выяснилось, что женщины лоуринов, как и других племен, кочевой опыт все-таки имеют, и в этом деле есть даже свои традиции. Например, заниматься обустройством лагеря при наличии женщины мужчине ну никак не пристало. Это не то чтобы принижает мужское достоинство, а, скорее, обижает женщину. Получается вроде как упрек не словом, а делом: «Вот ты такая неумеха, что мне приходится самому вигвам ставить!» В общем, Семену, привыкшему жить по иным правилам, с этим пришлось основательно разбираться. Кое-как они с Веткой поделили обязанности, пообещали друг другу никому об этом не рассказывать и занялись каждый своим делом. Семен, в частности, отправился разыскивать подходящие жерди для вигвама — без топора это весьма непростое дело даже в приличном лесу.

Он лазил по окрестным зарослям не меньше часа, прежде чем нашел что-то подходящее. Назад он возвращался со связкой кривых слег на плече и вполне серьезно обдумывал вопрос, нельзя ли будет завтра их как-нибудь пристроить к лодке и забрать с собой, чтобы не заниматься каждый вечер таким утомительным делом. Уже на подходе к берегу он въехал со своей ношей в куст и застрял в нем. Когда же, плюясь и матерясь, все-таки выломился на свободное пространство, челюсть у него отвисла, а палки посыпались на землю.

Мери оставила в покое Веткины волосы и оскалилась в довольной улыбке. Эрек вскочил и с криком «Сем-оом! Оом-тхаа!» кинулся навстречу Семену. На своей огромной коричневой ладони он протягивал ему несколько каких-то луковиц. Судя по тому, что земли на них не было, он их предварительно обсосал.

— Та-а оом, — сказал Семен, медленно приходя в себя. — Здорово, ребята! Это как же вы тут оказались?!



Впрочем, он сразу же понял бессмысленность своего вопроса: «А почему бы им тут не оказаться? Что, собственно говоря, могло им помешать? Лес, болота и реки для них не преграда — подумаешь, пробежаться полсотни (или сколько?) километров! Зато теперь становятся понятными странности их поведения: они и не собирались с нами расставаться, а ныли и плакали, потому что покидали свое жилище, уходили, так сказать, от родных пенат. Что теперь с ними делать? И надо ли что-то делать? Пусть уж идут: от них, вообще-то, никакого вреда, кроме пользы, нет. Но вот куда? Наша-то цель — родная стоянка. Хороши же мы будем, возвращаясь в такой компании! Хотя, с другой стороны, а почему бы и нет? Бог, как говорится, не выдаст, свинья не съест...»

Появление питекантропов позволило Семену немного подкорректировать свои планы: где-то поблизости, на левом берегу, должен быть знакомый ручей... Если по нему дойти до болота, а потом повернуть... Там будет то самое место — где сера. Везет же он мешок с селитрой — значит, нужна и сера. Зачем? А вот если в спокойных условиях все это смешать в известных пропорциях, добавить толченого угля да засыпать в глиняный горшочек с ма-а-аленьким горлышком, а потом в это горлышко вставить... Это вам не кульками с горючкой бросаться! В общем, Семен решил организовать экспедицию, тем более что при любом раскладе один потерянный день погоды, как говорится, не сделает.

Поход за серой начался с небольшого эксцесса: Семен собрался перевезти Эрека в лодке на тот берег и выяснил, что подобная операция практически неосуществима. Наверное, у питекантропа замкнулись какие-то рефлексы или инстинкты — в качающейся на воде посудине он не высидел и десяти секунд — завывая от ужаса, вывалился в ледяную воду. Дело было у берега, Семен в лодку залезть еще не успел, так что катастрофы не случилось. Правда, воды судно хватануло изрядно, и ее пришлось вычерпывать. В итоге реку Эрек переплывал «своим ходом», что, впрочем, затруднения для него не составило. На берегу он отряхнулся по-собачьи и был готов двигаться дальше. В общем переправа прошла благополучно, но в душе Семена остался неприятный осадок или, скорее, предчувствие каких-то неприятностей. Это предчувствие за день не выветрилось, а, наоборот, окрепло к вечеру.

Они шли по узкой извилистой долине ручья, когда Эрек начал беспокоиться — причем сильно. Семен двигался налегке — на плече взведенный арбалет, в руке посох. Эрек тащил, перекинув через плечо, два кулеобразных мешка с серой, наспех сшитых из шкуры с кабаньих ляжек. Поскольку Семен путешествовал со своей палкой-посохом, Эрек следовал его примеру и нес в лапе довольно толстый ствол березы. Будь питекантроп способен на проявления агрессивности, этот тяжелый дрын мог бы оказаться страшным оружием.