Страница 98 из 105
Глава 20
Кара преодолела изгиб дюны — и перед ней открылся очередной кошмар.
Воины в черных доспехах сражались у ворот Лат Голейна, испуская нечеловеческие ликующие вопли. Обороняющиеся на стенах беспрестанно стреляли в них, но град стрел не причинял нападающим видимого ущерба, словно они каким-то образом стали неуязвимы для оружия смертных. Судя по тому, что колдунья видела, она поняла наверняка, что крепкие ворота скоро поддадутся, открывая вход в город свирепым захватчикам.
Однако эта ужасная битва блекла в сравнении с дуэлью, ведущейся неподалеку, справа от девушки. Кара снова нашла Норрека, но с ним отыскался не только демон, но и яростный боец, облаченный в броню, напоминающую латы дерущихся под стенами Лат Голейна, — за исключением разве что темно-красного шлема. Колдунья сразу узнала шлем Бартука. Теперь все свершившееся обретало смысл. Доспехи Полководца желали воссоединиться, но у них было два хозяина-претендента, и получить приз мог только один. К несчастью для Норрека, он потеряет все вне зависимости от исхода боя. Заруби он врага — и станет марионеткой доспехов; потерпи поражение — и умрет у ног нового Кровавого Полководца.
Не отрывая глаз, Кара несколько секунд смотрела на эту троицу, пытаясь решить, что же предпринять сейчас. Не придя к однозначному ответу, она повернулась к своим разлагающимся спутникам:
— Они сцепились, а демон всего в нескольких ярдах от них! Что вы…
Она говорила с воздухом. Трист и Фаузтин шли, не оставив на песке ни следа, словно просто взмыли в воздух и растаяли.
Как ни прискорбно, это означало, что девушке придется все решать самой, меж тем время быстро убегало. Норрек, почти подвел бой к итогу, но Кара видела, как адский богомол начал подкрадываться к дерущимся. При данном стечении обстоятельств Каре в голову приходила лишь одна причина подобных действий гигантского насекомого.
Зная, что другой возможности у нее не будет, темная волшебница бросилась вперед, нагоняя со спины жуткого демона. Если она подберется достаточно близко, у нее будет шанс.
Богомол высоко занес похожую на косу лапу, ожидая идеального момента для удара…
Кара поняла, что не успеет, если, конечно, не пойдет на отчаянный риск. В руке колдунья уже сжимала ритуальный кинжал, который, как предположил Сэдан Трист, мог ей понадобиться. Однако до сих пор страх перед возможностью потерять его снова удерживал Кару даже от мысли о подобном поступке. Оружие было частью ее веры, частью ее самой.
И единственной возможностью спасения Норрека.
Не раздумывая, она прицелилась в чудовище…
Сейчас! — подумал Ксазакс. — Сейчас!
Но лишь только богомол решил напасть, внутри него вспыхнул пожар, разливаясь по телу с поразительной скоростью. Отвратительное насекомое пошатнулось, едва не придавив двоих бойцов. Ксазакс повернул голову, разыскивая причину мучений, и обнаружил торчащий из своей спины мерцающий кинжал, сделанный не из стали, из чего-то другого. Он сразу узнал переплетение рун на выступающей рукояти и понял, отчего такое крохотное оружие причиняет ему столько боли.
Ритуальный кинжал некроманта… но единственную встреченную им колдунью Ксазакс совсем недавно убил, так что этого не может быть…
Но это была она, та, которая должна лежать сейчас мертвой. Богомол знал, куда жалил, и знал, что ни одному человеку не выжить после такого удара, даже тому, кто, как она, имеет дело с жизнью и смертью.
— Тебя не может быть! — заявил он ей, чувствуя возрастающий внутри ужас. Несмотря на свое происхождение из хаоса, демоны очень тонко ощущают порядок вещей. Люди хрупки; разорви их, разруби, загрызи — и они умрут. А умерев, таковыми и останутся, если кто-то не призовет их, сделав упырями, призрачными слугами. Эта женщина нарушила правила… — Ты мертва, и должна оставаться мертвой!
— Равновесие диктует сроки жизни и смерти, демон, равновесие, а не ты. — Она сжала правую руку в кулак и погрозила ему.
Несказанная слабость охватила демона. Ксазакс покачнулся, едва устояв. Заклинания колдуньи не должны были так жестоко действовать на него, но с ее кинжалом в спине он стал куда более восприимчив к любым чарам.
Нельзя позволить, чтобы это продолжалось.
Призвав все свои внутренние резервы, богомол разгреб передними отростками песок и швырнул его в лицо волшебницы. И пока девушка протирала глаза, средние ножки Ксазакса выгнулись назад самым невероятным образом, нащупывая предательский кинжал.
Он жег, жег ужасно, но демон заставил себя ухватить черенок и попытался выдернуть его. И взревел, потянув волшебный клинок, — такая дикая боль захлестнула Ксазакса.
Он превратит девчонку в кровавое месиво за этот гнусный поступок. Он свяжет ее, а потом сдерет каждый кусочек кожи, каждый крошечный мускул — а сердце ее при этом будет еще биться.
Но когда чудовищное насекомое почувствовало, что лезвие начало выходить, колдунья произнесла финальную формулу.
И перед Ксазаксом выросло светящееся существо, такое яркое и величественное, что само его присутствие обжигало глаза демона-богомола. Оно напоминало человека, только человека, абсолютно лишенного недостатков. Волосы пламенели золотом; красота поражала даже демона. Однако, пусть и ошеломленный присутствием фигуры в мантии, Ксазакс не упустил из виду чудесный сверкающий меч, который видение держало с такой грацией…
— Ангел!
Ксазакс знал, что то, что он видит, должно быть галлюцинацией. Известно ведь, что некроманты способны вызывать столь ужасающие иллюзии прямо в сознании своих врагов, — но даже это знание не могло подавить затопляющий все чувства демона первобытный страх. И в конце Ксазакс понимал лишь одно — один из высших воинов Небес явился за ним.
С душераздирающим воплем малодушный богомол повернулся и побежал прочь от Кары. При рывке кинжал выскользнул из раны, по песку заструился густой черный след вязкой сукровицы.
Кара Ночная Тень смотрела, как ее противник исчезает в просторах Араноха. Она бы предпочла окончательно разобраться с богомолом, но в ее нынешнем положении финальный аккорд мог бы только обратиться против нее. Заклинание не позволит демону какое-то время затевать грязную игру, и Кара надеялась, что ей этого хватит, чтобы устранить нечестивую угрозу доспехов.