Страница 25 из 100
– А в самом деле, как ему удалось украсть такую сумму?
Я, как и Маргарет Морден, был под впечатлением от цифр.
– Если ты думаешь, что он ходил вокруг банка с мешком, то ошибаешься, – сказал Тобиас. – Он не запихнул наличность в чемоданчик и не исчез через туннель под проливом. Он проделал все самым современным образом, с помощью техники. – Тобиас поцыкал зубами. – Да, он осуществил перевод денег с помощью электронной техники через код ABA. Это идентификационный код международного банка. И все идентификационные коды при подтверждении сделок по факсу оказывались безупречными. Дьявольская хитрость! Я был уверен, что сумею напасть на его след, но потерял его где-то в Панаме. Это серьезное мошенничество, хотя сэр Айвэн и готов замять дело и никому не дать доступа к нему. Конечно, это не вытащит из провала пивоваренный завод, если сэр Айвэн поступит таким образом. Маргарет Морден – ваша надежда на спасение. Единственная надежда, я бы сказал.
Мы вновь наполнили свои кружки. У нас обоих было вполне понятное мрачное настроение.
– Как думаешь, – сказал я, – Кворн мог украсть «Золотой кубок короля Альфреда»? Чашу из чистого золота?
– Что? – удивился Тобиаса. – Нет. Это не его стиль.
– Его стиль – электронные трансферты, так?
– Понимаю, что ты имеешь в виду, – глубоко вздохнул Тобиас. – И все же...
– Десмонд Финч говорит, что Пэтси Бенчмарк – ты знаешь, наверное, дочь Айвэна и встречался с нею, – так вот, Пэтси Бенчмарк обвиняет меня в краже кубка. Ее вранье убедительно, и мне пора бы уже находиться в Редингской тюрьме.
– Сочинять баллады а ля Оскар Уайльд?
– Тебе легко шутить...
– Я встречался с Пэтси, – сказал Тобиас, пуская в ход очередную зубочистку. – Тот факт, что никто не знает, где искать этот бесценный средневековый кубок, вовсе не означает, что он украден.
– Пью за ясность твоего ума. Он расхохотался:
– Из тебя вышел бы хороший аудитор.
– Мне больше нравится возиться с красками.
Я внимательно всмотрелся в его дружелюбное, добродушное лицо и представил себе, как быстро крутятся в уме Тобиаса аналитические колесики. Наверное, с такой же скоростью они вертелись и в моей голове. Однако когда-то должно было возникнуть доверие или – по крайней мере – надежда на него.
– Что произошло раньше, – спросил я, – исчезновение Нормана Кворна или открытие того, что документы были липой? Или сердечный приступ у моего отчима? И когда впервые появились слухи об исчезновении кубка?
Пытаясь вспомнить, Тобиас нахмурился:
– Все случилось примерно в одно и то же время.
– Нет, одновременно это случиться не могло.
– Верно, не могло. – Тобиас помолчал. – Никто, кажется, уже давно не видел кубка. Что касается двух других вопросов... Я рассказал все сэру Айвэну недели две или чуть больше тому назад... Разговор происходил в его лондонском доме... Так вот – я сказал, что завод неплатежеспособен, и объяснил почему. Он просил меня прикрыть дело и никому ничего не говорить. Кворн уже сбежал – за несколько дней до нашей встречи с сэром Айвэном. Во всяком случае, так утверждали секретари правления завода. Сердечный приступ у сэра Айвэна случился под вечер того же дня. После этого я ни от кого не мог получить никаких инструкций, пока не появился ты. Финансовое положение завода тем временем, пока сэр Айвэн был в больнице, стало еще хуже, потому что никто, кроме него, не мог принимать окончательных решений, а сам он был не в состоянии переговорить со мной. Но банк уже не мог больше ждать. – А что же Десмонд Финч?
– Он? – спросил Тобиас. – Я уже говорил тебе, что Десмонд Финч – хороший лейтенант, но ему необходим генерал, который указывал бы, что делать. Сейчас-то Финч может сколько угодно заявлять, что несет ответственность за дела завода, но без миссис Бенчмарк, подталкивающей его сзади, он до сих пор делал бы то же самое, что и в течение последних двух недель, которые убедили меня в том, что Финч не способен действовать в отсутствие сэра Айвэна.
Все, что говорил мне Тобиас, соответствовало действительности.
– Маргарет Морден говорит, что мне не надо приходить в понедельник на встречу директоров, – сказал я.
– Она права, не надо. Пожалуй, так будет лучше. Она сама убедит их, если только их вообще можно убедить.
– Я просил ее посетить скачки.
– Скачки? Ах да! «Золотой кубок короля Альфреда». Но трофея-то нет.
– Победителю всякий раз вручают лишь позолоченную копию, настоящего кубка ему никогда не дают.
– Увы, жизнь полна разочарований, – вздохнул Тобиас.
Когда я подошел к дому в Кресчент-парке, доктор Кейт Роббистон как раз выходил оттуда, и разговор между нами произошел на ступеньках лестницы, а моя мать в это время держала дверь открытой и улыбалась, ожидая, пока я войду. – Привет, – бодро поздоровался со мной доктор, крепко пожав руку. – Как дела?
– У меня кончились таблетки, которые вы дали мне.
– Кончились, говорите? Хотите еще?
– Да, был бы вам весьма признателен.
Он сразу же протянул мне новый маленький пакетик. У него, похоже, был неистощимый запас.
– Когда произошла эта ваша встреча с ворами? – спросил доктор.
– Позавчера, – ответил я и почувствовал, что с тех пор прошло как будто целых десять дней. – Как Айвэн?
Доктор взглянул на мою мать и, несомненно, в расчете на то, что она услышит его, кратко отчеканил:
– Ему необходим отдых. – Потом, быстро переведя взгляд на меня, продолжил: – Может быть, вы, именно вы, сильный молодой человек, сумеете убедить его в этом. Я дал ему сильнодействующие успокоительные средства. Больному необходимо как следует выспаться. А теперь позвольте пожелать вам всего самого лучшего. – Доктор Роббистон взмахнул рукой, прощаясь, и умчался. Жизнь заставляла его вечно спешить.
– Что он имел в виду, говоря об отдыхе? – спросил я мать, обнимая ее и входя следом за нею в дом.
Мать вздохнула:
– Пэтси здесь, и Сэртис тоже.
Сэртис – муж Пэтси. Его родители, книжные черви, дали сыну такое имя в честь великого сказочника девятнадцатого века. Сэртис Бенчмарк обладал способностью с тупой настойчивостью оказывать людям медвежью услугу – и в этом был схож со своей женой. Меня он видел ее глазами. Его собственные, даже когда он улыбался, оставались тусклыми.