Страница 114 из 137
– Я свяжусь с тобой через четверть часа, – оповестила его свекровь. – Оставайся в зоне доступа.
Она взмахнула рукой, зеркало затянуло чёрным дымом и так и осталось, будто изнутри его задёрнули чёрной тканью.
Я думала, что готова к смерти Эвила, думала, что справлюсь, но я не справилась. Наверное, в глубине души я всё ещё надеялась на чудо, упрямо и вопреки логике и обстоятельствам. Как я не старалась, но слёзы брызнули из глаз.
В фильмах часто показывают, как в горе кричат. Может, кто-то и может. Но меня горе и боль всегда душат в прямом смысле слова, да так, что не то, что кричать, говорить почти не можешь. Хочется прислониться к чему-нибудь и поскорей уснуть, спрятаться, уйти от того, что кажется настолько больше тебя, что тебе это не вместить.
А сердце бьётся и ты, пусть с трудом, но дышишь. Боль не стихает и не убивает, она остаётся с тобой, как часть тебя. Как тень за твоей спиной, с которой вы отныне неразрывны.
– Что будем делать? – спросил Атайрон. – Мы не можем оставить всё, как есть. Если есть хотя бы малейший шанс, что Эвил жив и находится в руках наших врагов…
– Эта участь хуже смерти, – голос Хатериман звучал ровно.
Но в воображении воскрешал кружащийся над пепелищем пепел. Голос её был спокойным, чёрным, безнадёжным.
– Я должен пойти и убедиться, что Эппал говорит правду.
– Не ты. Пойду я. Не перечь мне. Как маг я сильнее тебя, как человек – старше, к тому же я всего лишь женщина.
– Но…
– Я не рискну единственным оставшимся у меня сыном даже ради возможности узнать об участи второго моего ребёнка. Я пойду сама, Атайрон. И это не обсуждается.
Сказано это было таким тоном, что отметало все возражения.
В тот момент я не могла не сочувствовать Хатериман, сила её духа восхищала меня так же, как ужасала её жестокость, как возмущал ледяной ум.
Все мы всего лишь люди, и в каждом из нас намешено всего понемногу. Взять, например, меня? Даже сейчас, находясь в жесточайшем горе и потрясении, я не перестаю думать о возможном побеге, хотя понимаю, что это ударит в спину оставшейся парочке. Я жалею их в горе, но… у меня своя судьба. Второго шанса уйти у меня может и не быть. Ускользнуть отсюда, от одного Атайрона, подавленного событиями последних дней будет легче, чем из Чёрной Цитадели. Это не предательство. Я всего лишь хочу спасти себя. Возможно, в будущем мы договоримся, но тогда разговаривать со мной будут уже не как с пленницей.
Хатериман исчезла в выстроенном ею портале, чтобы узнать о судьбе младшего сына. Мы остались вчетвером, пара на пару: мы с Атайроном и наши драконы.
Последние в мире.
– После того, как твоя мать убедится в том, что Эвил… – мой голос дрогнул, я не смогла заставить себя сказать слово «умер» и перешла к сути вопроса. – Что будет дальше? Мы вернёмся в Тёмную Цитадель?
Атайрон перевёл на меня взгляд. В глубине зрачков отражались алые искры пламени, разделяющего нас.
– Просто так вернуться? – он произнёс это не повышая тона, но от его голоса мурашки бежали по коже. – Они убили моего брата, – медленно и весомо выговаривая каждое слово, проговорил он.
– Я не просто соболезную твоей потери – я разделяю её, но не могу игнорировать правду: это не правители Розовых Песков пришли в Чёрную Цитадель с войной – это мы к ним пришли.
– Они вероломно убили моего брата!
– Они защищались, Атайрон. Всякий на их месте сделал бы тоже самое.
– Сделал – что? – холодно процедил Чернокнижник. – Прикрываясь переговорами, устроил ловушку? Да, я понимаю, это война, но у войны есть свои правила и законы. Что бы ты не делал, нужно придерживаться чести, если хочешь, чтобы с тобой вели себя честно. Лорды Розовых Песков преступили черту. Я не Эвил, и я не стану проявлять милосердия с риском для собственной жизни. Я спалю их замок дотла, устроив над могилой брата достойный его обелиск!
– Я не стала бы возражать против смерти лорда Эппала, но невинные женщины и дети, Атайрон?..
– Мне всё равно! Я не знаю их. Случайные жертвы будут всегда. Это не повод отказываться от цели. Ты не остановишь меня или мою мать, Анжелика. Твои уговоры ничего не изменят. Я не Эвил.
– Знаю, – с презрением протянула я.
Синим росчерком молнии, исходящей из земли, проступил портал и через мгновение Хатериман выпала из него с видимым усилием, как если бы боролась с чем-то.
На землю у её ног лёг свёрток, закутанный в белый саван. И мы оба с Атайроном застыли, в разной степени ужаса созерцая этот жуткий трофей.