Простая смертная

Чтобы получить власть и силу мне нужен ребёнок. И здесь мы плавно подходим к тому моменту, когда, хочу я того или нет, мне придётся уступить и подчиниться. Сделать вид, что согласна. Притвориться мёртвой лисой, чтобы поймать двух жирных и наглых воронов.

Я очень старалась не думать об Эвиле. Одного воспоминания о нём было достаточным, чтобы заставить меня задыхаться от слёз и размякнуть, а мне сейчас нужно было собрать все силы в кулак, чтобы выстоять и выйти победительницей из этой схватки.

Я не хотела власти. Власть – это интриги и бесконечные сделки с дьяволом до полной атрофии совести. Но у меня сейчас было два пути. Либо я смиряюсь, отдаюсь Атайрону и позволяю ему дальше рулить нашим семейным корабликом на пару с его великолепной маман. Либо, действуя обманом, интригуя, получу ребёнка, сбегу отсюда домой, к отцу. Это чревато войной и многими рисками, но в итоге, если всё получится, у меня, простой смертной, есть шанс управлять не только своей жизнью. Я смогу постепенно изменить жизни многих к лучшему. Если постараюсь – а я постараюсь. Чем мне ещё заниматься. Всё, что я хотела для себя, умерло вместе с Эвилом. На его месте я не желаю видеть другого мужчину, а власть? Будем надеяться, что мы с ней окажемся достойными друг друга.

Вернувшись в палатку, я увидела, как Хатериман, стоя перед зеркалом в человеческий рост, рисует на нём какие-то знаки.

– Чем вы занимаетесь? – вежливо поинтересовалась я.

Теперь, когда решение было принято, даже дышать в её присутствии сделалось легче.

– Хочу выйти на связь с лордами, предварительно захватившими моего сына.

– Или с его убийцами, – раздался из-за спины голос Атайрона, ступившего в палатку вслед за мной.

– Или с его убийцами, – согласилась Хатериман.

– Нам уйти? – спросила я.

– Зачем? Мы одна семья.

Надо же? Хотя в этом она права. Что касается Эвила, горе ещё способно объединить нас. Как и надежда. Если бы она была. Но в глубине сердца я чувствовала пустоту, там даже боли не было. Потому что болеть способно там, где живо, а когда чего-то нет – его нет.

Мне жутко было произносить это даже мысленно, но правда в том, что мы, все трое, знали – Эвила больше с нами нет. Ниточка, протянутая от одного любящего сердца к другому больше не вилась и не тянулась, а лежала, черная, обуглившаяся.

– Тебе помочь? – поинтересовался Атайрон у матери.

Она отрицательно мотнула головой:

– Сама справлюсь.

Никто не сомневался – справится. И никто не удивился, когда мутная зеркальная поверхность словно загорелась изнутри пламенем. Когда пламя опало, вместо собственного отражения нашим взглядам предстала незнакомая комната.

Через мгновение с той стороны перед нами встал мужчина средних лет, в расцвете физических и нравственных сил, поджарый, как гончая и лысый, словно колено. С грубого, но далеко не глупого лица буравчиками глядели серые глаза.

– Леди Санистор? Признаться, не ожидал увидеть вас в своей почивальне.

– Не желаю тратить время на пустые разговоры, лорд Эппал.

– Лорд? Я владелец Розовый Песков и по праву считаюсь их королём!

– Так же, как и я не откликаюсь на титул «леди», милорд.

Боясь, что на выяснение титулов может уйти больше времени, чем у меня терпения, я встряла в разговор, игнорируя недобрый, возмущённый взгляд свекрови.

– Где мой муж и ваш король, милорд?

Мужчина перевёл на меня взгляд, колючий, как иней, когда к нему морозным утром прикасаешься голыми пальцами:

– Принцесса Анжелика, я полагаю? Ах, да, простите, не принцесса – вы же теперь королева? Или, если учитывать, что вы теперь вдова, всё же принцесса?

– Да какая разница? Где мой муж?!

– Там же, где и моя дочь, нужно полагать – в аду.

– Вы добрый отец, – с презрением протянул Атайрон.

– Я привык смотреть на вещи в их подлинном свете, даже если мне это и не по нутру, Чернокнижник, – сурово отчеканил герцог Розовых Песков. – Моя дочь самоубийца, как не горько и не стыдно это признавать. А самоубийц ждёт ад. Так же, как колдунов, трусов и узурпаторов.

– Хватит играть словами. Мы задали вам вопрос.

– И я дал вам на него ответ.

– Ещё три дня назад я выдвинул своё требование и клянусь, я предам огню каждую деревню, каждый лес, каждый замок в ваших владениях, если вы не вернёте нам моего брата.

– Если бы было что возвращать, идиот, неужели бы я не подчинился? Твой брат вместе с его крылатым монстром сгинули в самом пекле. Там им и место. Я даже тело его не могу вам вернуть – всё поглотила лава.

– Я не могу тебе верить на слово, – снова заговорила Хатериман.

Выглядела она спокойной, хоть и мрачной. Никогда не видела никого до такой степени бесчувственной или умеющей владеть собой.