Страница 87 из 137
Только сейчас Дик понял, что разговор идет об Эйбе Норте.
– Да, но разница в том, что Эйб был первым, – сказал Томми.
– Чепуха, – упорствовал Хэннан. – Это друзья раструбили, что он великий музыкант, чтобы как-нибудь оправдать его беспробудное пьянство.
– О чем вы говорите? – спросил Дик. – Что с Эйбом? Какая-нибудь неприятность?
– Вы разве не читали сегодня «Геральд»?
– Нет.
– Эйб умер. Его избили в пьяной драке, в каком-то нью-йоркском притоне.
Он кое-как дополз к себе в Рэкет-клуб и там умер.
– Эйб Норт?
– Да. В газете сказано…
– Эйб Норт? – Дик привстал. – Он умер? Это правда?
Хэннан повернулся к Маккиббену.
– Вовсе он не в Рэкет-клуб приполз умирать, а в Гарвардский клуб. Он никогда не состоял в Рэкет-клубе.
– Но так сказано в газете, – настаивал Маккиббен.
– Значит, газета ошиблась. Я вам точно говорю.
…Избили в пьяной драке, и он умер…
– Да я всех членов Рэкет-клуба знаю наперечет, – говорил Хэннан. – Наверняка это был Гарвардский клуб.
Дик вышел из-за стола. Томми тоже. Князь Челищев очнулся от каких-то смутных раздумий ни о чем, – быть может, о том, удастся ли ему выбраться из России, – вопрос, занимавший его так долго, что он все еще не мог его позабыть. Увидев, что Дик и Томми уходят, он побрел вслед за ними.
…Эйб Норт умер, избитый в пьяной драке…
В отель Дик шел как во сне. Томми шагал рядом и говорил без умолку.
– Мы уедем в Париж, как только будут готовы костюмы, которые мы тут заказали. Я собираюсь заняться маклерским делом, не могу же я в таком виде явиться на биржу. У вас в Америке теперь все наживают миллионы. Вы в самом деле уезжаете завтра? Нам даже не удастся провести с вами вечер. У князя тут в Мюнхене когда-то была дама сердца. Он к ней позвонил, но оказалось, что она пять лет назад умерла, и сегодня мы обедаем у ее дочерей.
Князь кивнул головой.
– Может быть, я устрою, чтобы доктор Дайвер тоже получил приглашение.
– Нет, нет, – поспешил отказаться Дик.
Он спал крепким сном без сновидений; разбудили его звуки траурного марша под окном. По улице тянулась длинная процессия: военные в полной форме, в знакомых касках образца 1914 года, тучные старики, во фраках и цилиндрах, бюргеры, аристократы, простой народ. Это местное общество ветеранов войны шло возлагать венки на могилы павших. Шествовали неторопливо и чинно – дань почета былому величию, утраченной силе, забывшемуся горю. Лица были официально скорбны, но у Дика, глядевшего из окна, вдруг сдавило горло тоской об умершем Эйбе и о собственной молодости, которая уже десять лет как прошла.