Лицо и сердце

Владислав заглянул на кухню и увидел, что за столом сидит чем-то очень огорченная жена и сын с каким-то незнакомым парнем. Ее лицо было омрачено скрытой болью. Она не любила показывать свои переживания и всегда сдерживалась до последнего, но Владислав замечал все. И происходившее было совсем не тем, что он ожидал увидеть, вернувшись из магазина.

Ирина растерянно посмотрела на мужа. Зябко поежилась, несмотря на жару.

Владислав посмотрел на Алекса. Это что ж такое еще тот умудрился вытворить, что так сильно расстроил мать?!

Алекс сидел ни жив ни мертв, опустив глаза, и молчал. Потом все же оторвался от очередного созерцания своей тарелки и выдавил:

— Папа, нам нужно поговорить.

— Вижу, — Владислав вошел в комнату и сел на свободный стул.

— Папа, это мой друг, Антон — представил Алекс незнакомого парня Владиславу, — мы… Встречаемся. Я… Собрал свои вещи и ухожу жить к нему…

— Ах ты ж пидор! — взорвался Владислав.

«Видать, вспышки гнева — это у них семейное», — отрешенно заметил Тони.

— Не называй меня так! — Алекс почувствовал, как гнев и страх начинают клокотать внутри.

— А как же мне тебя еще называть? — презрительно усмехнулся Владислав.

— Я просил тебя не называть меня так, папа, — повторил Алекс.

Владислав посмотрел на Тони. Заметил следы страсти Алекса, которые не могла скрыть футболка, на его шее. Его передернуло от отвращения. Он вскочил и собрался ударить сына наотмашь по лицу.

Алекс почувствовал, как ярость поднимает его на ноги, и перехватил руку отца. Он больше не позволит себя бить. Алекс отпихнул Владислава от себя, и тот шлепнулся на место.

— Я вас не брошу, но и врать вам тоже не могу. Да, я такой. Ти, идем.

Алекс направился за вещами. Тони тоже поднялся и пошел за ним. В комнате друга Тони увидел лежащую на полке бейсболку и взял её.

— До свидания, — сказал он родителям Алекса, заглянув на кухню, пока тот открывал входную дверь.

Те только мельком взглянули на него. Как загипнотизированные, они смотрели на лист бумаги с адресом и телефоном, оставшийся лежать посредине чистого стола, — все, что осталось от присутствия выросшего сына в их доме.

Тони ухмыльнулся, изо всех сил скрывая свою улыбку, надел бейсболку, и парни ушли, закрыв за собой дверь.

========== 020. Идем домой ==========

— Код три-семь-восемь, — сказал Тони, остановившись у дверей подъезда, — открывай и запоминай.

Алекс, до сих пор пребывающий в прострации, послушно нажал на нужные кнопки.

Они поднялись на последний этаж. Тони открыл дверь. Алекс вошел за ним. Пока он снимал рюкзак и разувался, распутывая дрожащими руками шнурки на кроссовках, Тони сбросил обувь и пошел на кухню. Порывшись в ящиках, нашел запасные ключи от квартиры. Алекс растерянно стоял в полутемной прихожей, не зная, куда ему деваться, что делать с рюкзаком и вообще как теперь быть.

— Это тебе, — Тони протянул ему ключи.

Алекс уставился на них, не решаясь взять. Наконец взял и сжал в кулаке.

Алекс смотрел на Тони и чувствовал, что у него по щекам текут слезы. Тони привлек его к себе и дружески обнял. Алекс прижался к нему. Он даже не мог обнять в ответ, только стоял, опустив голову, и пытался справиться со слезами, никак не желавшими прекратить течь. Тело его было до сих пор напряжено, мелкая дрожь и озноб время от времени пробирали до костей.

Они стояли так несколько минут, не шевелясь и почти не дыша.

— Идем твои вещи разберем. Покажу, что куда складывать, — сказал Тони.

— Я бритву забыл взять, — пробормотал Алекс.

— Надо же и тебе что-то забыть, — взлохматил его волосы Тони, — не все мне одному быть рассеянным.

Когда они почти закончили с вещами, Алекс отвлекся и присел на кровать. Он смотрел на стоящего к нему спиной ссутулившегося Тони. Тот, как обычно, тихонько ругался — на этот раз по поводу мятой одежды — и пытался как-то разместить ее в шкафу хотя бы в относительном порядке. Он усмехнулся, слушая уже такое привычное и родное бормотание. Привстал и потянул Тони к себе.

Тони обернулся и хотел обнять, приласкать любимого, но почему-то тело перестало слушаться его, и все, на что он был способен, — это почти упасть все же на постель, а не рухнуть прямо на Алекса.

— Возьми меня, — шепнул он, вспоминая утро.

Алекс до сих пор не мог толком отойти от своего признания родителям и ухода от них. Но расстаться, даже на несколько часов, с Тони он тоже не мог. Одна мысль об этом причиняла почти физические мучения. Не прикасаться к нему, делать вид, что они просто друзья, когда не в силах отвести взгляд, а руки тянутся к рукам… Впрочем, так ведь оно и случилось. Это он его еще не назвал, как привык уже. Коротко, мягко — Ти… А ведь назвал бы. И за плечи бы обнял. Дома же, не на улице, не на работе.

— Ты меня провоцируешь, Ти… — Алекс погладил его по лицу.

— Да… — Тони стаскивал с себя одежду.

На постели с координацией стало полегче, что не могло не порадовать. Тони притянул к себе друга.

— Подожди, дай хоть разденусь… А где?..

— Под подушкой… Ал… Черт, я и представить себе не мог, что так будет хотеться именно этого, — тихо сказал Тони.

— Я от себя сегодня тоже такого не ожидал, — усмехнулся Алекс.

— Как утром, — шепнул Тони.

Алекс глянул на него:

— Ты уверен? Это было так, как ты говорил.

— Не знаю… Вот и проверю…

— Хорошо…

Алекс встал, сбросил футболку и стащил с себя джинсы. Внезапно замер и посмотрел на Тони, уже полностью раздевшегося. Лежащего перед ним обнаженным и беззащитным, отдающимся уже во всем, даже во взгляде. Алекс еще никогда не видел его таким. Он вспомнил, как когда-то выкрикнул Тони: «Это неестественно и противно!»

Алекс опустился на кровать. Склонился над Тони и снова коснулся его лица. Ощущая под пальцами гладкую кожу, переходящую в отросшую за ночь щетину, он чувствовал, что не может, не хочет уже ничего другого, кроме как целовать эти губы и гладить это лицо до конца своих дней. Все было так. Естественно и не противно.

Теперь уже Алекс вжал Тони в кровать всем своим весом и, не торопясь, целовал. Все лицо, каждую клеточку. Когда ощутил на губах соленый вкус слез, шепнул:

— И это моё…

— Твоё… Всё твоё…

— Я люблю тебя…

— Я тебя тоже…

***

— Идем, может, сходим куда-нибудь? — предложил Тони после того, как вышел из ванной.

Алекс, одевшись, растерянно шатался по квартире, осматривая место, в котором, неожиданно для самого себя, очутился уже не просто как гость.

— Идем.

В кафе больше не было светских бесед ни о чем. Они не сводили глаз друг с друга и надеялись, что все же привлекают не слишком много внимания. Парням принесли по бокалу вина в ожидании заказа.

— За нас, — тихо сказал Тони.

— За нас, — ответил Алекс, глядя ему в глаза.

Съев по стейку, они заказали кофе. Допив эспрессо, Тони поставил пустую чашку на стол и спросил:

— Идем домой?

Алекс молча кивнул. Теперь его дом был совсем не там, куда он привычно возвращался, в том числе не раз и из этого кафе после свиданий с Тони. Они расплатились по счету. Дойдя до места, где иногда расставались раньше, невольно остановились и посмотрели друг на друга. Алекс чуть было даже руку не подал.

Тони очень сдержанно улыбнулся, внутри уже в который раз за последние дни сгорая от счастья.

А Алекс — пошел туда, куда выбрал он. С тем, кого выбрал он. Сам.

***

— Так непривычно, — пробормотал Алекс, когда за ним захлопнулась входная дверь в квартиру.

— Мне тоже, — ответил Тони.

Алекс взял Тони за руку. Как утром, притянул его к себе. Тони, чувствуя, что опять почти падает в объятия любимого, обнял его в ответ. Их поцелуй был совсем не таким, как вчера вечером. Все еще ощущая вкус кофе на губах, Тони отдавался, закрыв глаза, теплому, ласковому, сейчас спокойному Алексу. «Черт, я же ему на шею самым натуральным образом вешаюсь…» — думал Тони. Но ничего не мог с собой поделать. И не хотел. Когда они смогли отпустить друг друга, Тони, прокашлявшись и смущаясь, сказал: