Лицо и сердце

Тони взял мобильник, расстегнул спальник, вылез из него и из палатки. Алекс проделал то же дрожащими, плохо слушающимися руками. Тони подал ему руку, помогая выбраться из палатки, и потащил Алекса, подсвечивая телефоном дорогу, к углублению в ручье, которое он нашел сегодня утром. Ноги у обоих заплетались. Чудом не упав и даже почти не спотыкаясь, они все же добрались до крохотного озерца.

Тони как подкошенный рухнул на колени, не отпуская руку друга и вынуждая того сделать то же самое.

— Делай как я, — сказал он.

Опустил руки в ручей и омыл ледяной водой лицо, корни волос и шею.

Алекс чуть не упал в ручей. Сунул руки в воду. Руки заломило от холода, что, как ни странно, немного помогло, и он почувствовал, что странная слабость отступает вместе с учащенным сердцебиением и нарушением координации движений. Вода уносила остатки ужаса. Умывшись, он почувствовал себя еще лучше.

Тони тем временем полностью погрузил лицо в воду и застыл в таком положении, неизвестно как не соскальзывая в ручей. Вскоре он поднял голову и опять скомандовал:

— Повторяй. Делай так, пока все чужеродные ощущения не покинут тебя. Окунай по очереди лицо и руки. — Видя, что Алекс в чем-то сомневается, добавил: — Если этого не сделаешь, заболеешь.

— Я упасть боюсь, — объяснил причину своих сомнений Алекс.

— Лучше один раз упасть в ручей, чем потом неделю проваляться в постели, — сказал Тони и продолжил свои странные процедуры.

Минут через двадцать он нашарил в темноте мобильник. Встал с колен, вытер телефон о футболку. Посветил вокруг и пошел за дерево отлить. Алекс и в этом последовал его примеру.

Вернувшись к ручью, Тони оперся на более или менее свободную от остатков веток елку и наконец шумно выдохнул:

— Все, завтра вечером я буду киснуть в своей теплой ванне часа два, не меньше. И никаких потусторонних чудовищ.

Он расслабился. Немного сполз вниз по стволу, откинул назад голову настолько, насколько позволяли ему сложение и дерево. Уставился на еле заметно колышущиеся кроны деревьев и просвечивающие через них звезды. Ночь была тихой и приятно прохладной.

Внезапно он почувствовал, как что-то теплое прикасается к нему. Вздрогнул, опустил голову, встретившись с взглядом Алекса, почти невидимого в темноте. Тот плотнее прижался к нему, просовывая свою ногу между его слегка расставленными для лучшего упора ногами.

— И как это понимать? — хриплым шепотом спросил Тони, не сводя глаз со смотрящего на него в упор Алекса.

Голос не слушался его. В голове зашумело. Он подобрался, подтягиваясь вверх по стволу.

— Я, я… Я не хочу уезжать, — тихо сказал Алекс.

Он изучал Тони, замечая, что тот пахнет дымом, лесом, потом и еще чем-то неизвестным, сводящим с ума. Вжиматься в теплое, плотное тело было очень приятно и совсем не противно. Он обнял Тони за плечи. Чуть наклонил голову влево. Принюхался. Медленно приблизил свои губы к шее напрягшегося всем телом Тони. Очень хотелось лизнуть и попробовать его на вкус. Сжав сильнее плечи Тони, он легко коснулся губами места за ухом. Облизнул губы. Тони был мокрым. Солоноватая гладкая кожа — приятно прохладной.

— Ты меня лапаешь, — Тони не делал никаких попыток вырваться или обнять в ответ Алекса, просто шепотом комментировал происходящее.

Так ему было легче окончательно не поддаться своим, полностью вернувшимся после сновидения, чувствам. Тони понял, что на Алекса они накатили быстрее и мощнее, как только они отмылись от энергии духа. И справиться с ними он не мог из-за недостатка опыта и самоконтроля.

«И из-за сопротивления», — с грустью осознал он.

Чужеродность встреченного создания сплотила их, вынуждая Алекса открыться, чтобы получить помощь от более опытного коллеги и выстоять перед лицом не самого приятного для обычных людей обитателя Земли. А он пока еще мало чем в этом отличался от них.

Алекс поерзал, выбирая, как бы получше прижаться к Тони большей площадью тела. Тони сжал кулаки, никак не решаясь ни обнять, ни отпихнуть его от себя. Солнечное сплетение сжималось, реагируя на каждый теплый выдох Алекса в шею. Удары сердца разрывали грудную клетку.

Ничего не отвечая, Алекс еще раз прикоснулся губами к тому же месту на шее Тони. На этот раз увереннее. Лизнул соленую кожу.

Собирая остатки благоразумия, Тони, которого уже била дрожь, произнес по-прежнему хрипло, не в силах даже прокашляться:

— Ты сейчас во власти своих чувств. Не поддавайся им.

Алекс по-прежнему молчал. Правой рукой он сгреб Тони за плечи, левую просовывал ему за спину чуть повыше талии. Тот упирался, вжимаясь в дерево. Алекса это не смутило, и он принялся гладить его по руке, вдоль тела, спускаясь все ниже, к бедру. Под мокрой рукой футболка сминалась, движения были неровными, порывистыми и от этого окончательно затуманивающими разум.

— Я… Я хочу… — голос Алекса опять сорвался.

— Я тоже много чего хочу, — Тони призвал на помощь свою язвительность.

— Попробовать… Поцеловать тебя, — выдохнул Алекс, уже совсем забыв о своей неприязни к мужчинам и открываясь волнам накатывающей на него страсти.

— Это же неестественно и противно, — припомнил ему Тони.

Воспоминания о ссоре немного помогли ему справиться с собой.

— Ты не противный, — заметил Алекс.

Облизнул губы, затем еще раз поцеловал в шею, уже не просто облизывая, но целуя взасос, все сильнее и сильнее.

— Спасибо за новость. И как я столько лет без этого открытия на свете прожил? — вложил весь сарказм, на который он был способен, в дрожащий голос Тони.

Колени у него подгибались, руки тряслись.

Наконец, Алекс оторвался от него.

«Синяк завтра будет», — доложил сам себе Тони, из последних сил сопротивляясь желанию сжать Алекса так, чтоб у того хрустнули ребра.

Но он по-прежнему не верил в то, что Алекс хочет их поцелуя сознательно, а не просто действует под влиянием момента, поддавшись влечению.

Алекс поднял голову. Жадно обшарил лицо Тони взглядом. Правой рукой обнял его за шею так, чтоб тот не смог от него увернуться. Левой рукой прижал к себе его бедро, возбуждаясь все больше. Прикрыл глаза и губами коснулся столь внезапно, непонятно и пугающе желанных губ. В них тоже, как ни странно, не оказалось ничего противного. Мягкие, теплые. Только слишком плотно сжатые. Это ему не понравилось. Он провел по губам Тони языком, желая окончательно сломить непонятный ему отпор и открыть себе дорогу в его тело и душу.

«Я об этом завтра утром могу очень сильно пожалеть, — горько сказал себе Тони. — Но хоть попробую!»

Он ответил на поцелуй, судорожно сжав Алекса почти так, как ему хотелось, почти до хруста ребер. Оттолкнувшись от дерева, воспользовался моментом, когда Алекс обнял его левой рукой, убрав её наконец с его бедра, повернулся, вложив в это движение всю свою сдерживаемую страсть и ярость. Прижал Алекса к дереву. Вжимаясь в мускулистое тело, обхватил Алекса за голову. Зарываясь пальцами во влажные волосы, теперь уже сам исступленно исследовал языком рот сейчас любимого, а завтра вполне возможно и ненавистного, так неожиданно самого близкого человека.

Алекс пососал его язык, как раньше шею. Тони зарычал, просовывая ногу поглубже между ног Алекса. Потерся о его торс, прижался к бедру, демонстрируя, потеряв всякое стеснение, свое возбуждение, сжал его голову и отпустил себя.

Они не прерывали поцелуй, то углубляя его и позволяя себе ласкать друг друга, то отстраняясь до еле ощутимого касания, подчинившись странному ритму, объединившему их в единое целое.

Тони вынырнул из забытья, обнаружив, что стало прохладнее. Алекс выпустил его из объятий и пытался расстегнуть ремень его джинсов. Удовлетворив немного свою страсть поцелуем, Тони смог очнуться достаточно для того, чтобы отстраниться, отцепить руки Алекса от пряжки и сказать:

— Нет.

Алекс, все еще охваченный жаром чувств, ошеломленно уставился затуманенными глазами на Тони.

— Нет, Ал. Нет, — Тони прокашлялся. — Если ты сейчас запустишь руки мне в штаны, а завтра сделаешь вид, что ночью между нами ничего не было, я, я… Мне будет очень больно, — наконец смог подобрать он слова. — Если ты сам этого по-настоящему хочешь, а не действуешь так только потому, что тебе страсть в голову ударила, — Тони окончательно пришел в себя, — то мы продолжим. Но не сейчас.