Седьмой круг

Граф пришел в сознание только к вечеру следующего дня. У него начался жар. Большое сильное тело мужчины сотрясал озноб, и, судя по отсутствующему пустому взгляду болезненных воспалённых глаз, Ричард не осознавал, где он, и что происходит. Следуя рекомендациям Рипли, Элизабет делала все от нее зависящее, чтобы способствовать выздоровлению Мельбурна. Камин круглые сутки вовсю полыхал, прогревая покои и делая воздух невыносимо душным и спертым. Она укрыла графа несколькими одеялами, но он горячка не отпускала. Нательное белье промокло от холодного пота, лоб покрылся испариной. Девушка выбилась из сил, пытаясь сохранить тепло в спальне, и в тоже время ей приходилось следить за тем, чтобы свежий воздух поступал в покои. Она неустанно обтирала его лицо смоченной в уксусе тканью, поила с ложечки отварами, прописанными лекарем, сама настаивала их, кормила жидким бульоном, который он выплевывал на чистые простыни и одеяла, а ей приходилось их менять на чистые и все начинать сначала. Элизабет и не представляла, какой не посильно трудной станет ее вынужденная жертва, и иногда жалела, что недостаточно жестока, для того, чтобы дать графу умереть.

Когда вечером появился лекарь, они вместе обработали рану, которая выглядела прескверно. Слуги принесли лохань с водой, чтобы помыть графа. Элизабет позволили не участвовать в этом, но она не могла просто стоять в стороне. Очень осторожно слуги погрузили графа в ванну и протерли влажное от пота тело теплой водой. Элизабет снова поменяла простыни и одеяла на кровати, врач наложил свежую повязку, и графа уложили обратно на постель. Все это время он совершенно пустыми глазами смотрел на лица людей, суетящихся возле него, явно находясь мыслями где-то в другом месте. Лиз Невилл он казался очень бледным и больным. За одни сутки лицо его осунулось, под глазами появились темные круги, а кожа приобрела синеватый оттенок. Воспользовавшись присутствием Рипли и слуг, девушка попросила их помочь накормить Мельбурна и влить ему в рот лекарства. Когда все процедуры были закончены, она обратилась к лекарю.

— Что вы думаете, доктор? — устало заправляя за ухо влажную прядь волос, спросила Элизабет, тревожно глядя на него.

— Графу станет лучше? — Рипли долго и сурово смотрел на нее.

— Боюсь, что не скоро, миледи. Рана воспалилась. Жар, лихорадочное состояние, бред, возможно, припадки, вот что нас ждет в ближайшие пару дней. И если кризис минует, он пойдет на поправку.

— Каковы его шансы? — упав духом, спросила Элизабет.

— Все в руках Господа, дитя мое, — печально улыбнулся лекарь, собирая свои инструменты. — Я бы советовал вам связать его. Сейчас он спокоен, но в любой момент все может изменится.

— Я подумаю над этим, — кивнула Элизабет. Мысль о том, чтобы связать этого гордого властного мужчину казалась ей кощунственной. Он разумный человек и не враг себе.... Но девушка никогда не видела людей, пребывающих в бреду.

Проводив доктора, она попросила принести ванну и для нее, чувствуя себя так, словно целый год не мылась. И сразу все тяготы долгого дня показались ей далекими, стоило погрузиться в ароматную и теплую воду. Мэри принесла ей чистое белье, чулки и платье, а также бинты для графа. Девушка тревожно осведомилась о состоянии Мельбурна, и по ее красным припухшим глазам Элизабет поняла, что Мэри плакала. Бедная девушка просила подругу позаботиться о графе, на время забыв о своих обидах, и ни слова не спросила о том, что произошло, и почему Лиз ударила Ричарда ножом.

Расслабленное усталое тело Элизабет медленно оживало. Положив руки на края ванны, она откинула голову назад и закрыла глаза, блаженно улыбаясь. Удивительная штука жизнь. Пять минут назад Элизабет была несчастна, разбита и подавлена, а сейчас в короткий миг покоя ей снова хотелось жить, и она верила в свои силы. Ее не смущало то, что она принимает ванну в покоях графа. В сущности, у нее не было другого выхода. Да, и он был не в том состоянии, чтобы подглядывать за ней. Элизабет специально попросила поставить ванну так, чтобы она могла наблюдать из нее за уснувшим графом. После проведенных процедур, ему вроде бы стало лучше, жар спал, и дыхание выровнялось. Элизабет даже показалось, что цвет его лица ожил. Открыв глаза, она взглянула на него из-под опущенных ресниц, и вздрогнула от неожиданности. Ее расчет на его болезненное состояние оказался провальным. Граф не спал. Его темные глаза вполне осмысленно наблюдали за ней. Механически прикрыв руками грудь, и подтянув к ней колени, Элизабет, покраснев с головы до ног, уставилась на Мельбурна.

— Вы выбрали верный метод лечения, миледи, — хриплым и слабым голосом произнес Ричард. — Или таким образом вы решили убить меня?

— Как вы себя чувствуете? — пролепетала девушка, чувствуя себя очень глупо.

— А как вы думаете? Прекрасная обнаженная леди лежит в ванной, а я настолько слаб и бесполезен, что не могу воспользоваться ситуацией, — его губы растянуло жалкое подобие улыбки, а глаза скользили по ней, не упуская ни одной детали. — Я запомню этот момент. То, как вы улыбались, нежась в теплой воде, такая живая и чарующая.

— Я думала, что вы спите. Я не собиралась смущать вас, — пыталась оправдаться Элизабет.

— Вы не смутили меня, дорогая, — прошептал он. С трудом повернув голову, Ричард прошелся глазами по спальне.

— Где вы спали этой ночью?

— На скамье, — ответила девушка и смущенно добавила. — Подле вас.