Страница 154 из 164
Элизабет Невилл не выходила из спальни трое суток и отказывалась принимать пищу. Она не желала ни с кем разговаривать, и закрыла доступ в свои покои даже прибывшей два месяца назад Джейн Митчелл, возобновившей свои обязанности гувернантки. Старая дева явилась в замок одновременно с Элизабет, и играла свою роль в восстановлении доброго имени и репутации подопечной. Она поддерживала официальную версию, изложенную графом Мельбурном, и прежний значительный опыт достопочтенной уважаемой матроны в воспитании самых благородных девиц из аристократических семей, не давал волю слухам и ненужным толкам в свете. Репутация Элизабет Невилл была полностью обелена в глазах общества. Ей приходило много приглашений, с ней искали встречи самые влиятельные особы королевского двора, ее история интриговала и заставляла сочувствовать, вызвало любопытство и всеобщий интерес.
Несчастная жертва своего непутевого мужа-предателя, Элизабет много месяцев скрывалась от неминуемой расправы со стороны супруга, желающего заполучить ее наследство, и долгий период времени была вынуждена находится под надежной опекой графа Мельбурна, чья репутация тоже не оставляла сомнений. Сам король особенно благоволил ему за посильное участие в подавлении восстания. Однако, когда граф отсутствовал, Элизабет все же была похищена коварным негодяем Флетчером и насильно вывезена в тыл мятежников, дабы возыметь влияние на еще одного предателя короны — ее отца Томаса Перси, защита которого была необходима Флетчеру. И как только вся правда о судьбе несчастной девушки стала известна ее дяде — Ральфу Невиллу, графу Уэстморленду, неожиданно признавшему ее законнорожденность и брак между ее матерью и Томасом Перси много лет назад, он сделал все возможное, чтобы спасти племянницу из самого пекла военных действий в Карлайле, и теперь считал свои долгом проявить участие в будущем девушки, обеспечив ее всем необходимым. Король так же проявил лояльность к судьбе Элизабет Невилл — невинной жертве в интригах своего мужа, возмездие над которым уже состоялось, и при принятии решения о конфискации всех владений, поместий и угодий, принадлежавших семье Томаса Перси, обвиненного в измене, Генрих Тюдор оставил в пользу девушки щедрое содержание и одно из поместий в Дареме, где она сможет поселиться, когда выйдет замуж.
Неудивительно, что подобная расстановка событий в жизни леди Элизабет Невилл вызвала широкий резонанс в обществе. Но еще большее любопытство вызывал ее отказ участвовать в светской жизни подданных короля. Она не принимала гостей, ссылаясь на плохое самочувствие и по той же причине вежливо отказывалась от многочисленных приглашений. Аристократические особы, ищущие знакомства с таинственной девушкой, пока принимали ее затворничество со снисхождением и пониманием, но рано или поздно Элизабет Невилл была обязана появиться при дворе. А пока у нее еще было время на восстановление физического и духовного равновесия. Однако ни Джейн Митчелл, ни трепетная забота и внимание со стороны многочисленных домочадцев графа Уэстморленда, не могли смягчить сердца девушки. Она ни разу не покинула пределов замка, и избегала личных контактов с кем бы то ни было.
И три дня назад Элизабет ждало еще одно потрясение. Она получила страшные вести из Тайберна. В тюрьме Ньюгейт был казнен ее отец, вместе в другими лидерами восстания. Томас Перси, Френсис Бигод и его брат, Джон Булмер были повешены в один день. Их тела были отданы близким родственникам. За останками Томаса Перси приехала его жена Элеонора, и увезла тело мужа в имение ее отца, где он и был захоронен в семейном склепе Харботлов. Братья Лиз были переданы под опеку некоего Томаса Буре, заключающейся в исключительно материальном участии. Фактически мальчики остались жить с матерью и дедом. Им было запрещено покидать пределы поместья, и появляться в свете. А это означало, что вдова и дети Томаса Перси попали под опалу короля, и являлись политическими изгнанниками. Элизабет Невилл не могла открыто общаться с братьями и мачехой и оказывать им какую-либо поддержку, дабы не навлечь на себя гнев короля. Гибель отца и невозможность посетить его могилу и выразить соболезнования Элеонор, вынужденная разлука с братьями, и, вызванное необходимостью, нахождение в совершенно чуждом окружении сокрушили остатки воли Элизабет Невилл. Она была убита и раздавлена горем. Ее страдания были неимоверными и всепоглощающими. Она чувствовала себя совершенно беззащитной и беспомощной.
Несмотря на запрет графини Уэстморленд, она надела траур и собиралась носить его столько, сколько посчитает нужным. Спорить с ней было бесполезно, и леди Кэтрин пришлось смириться с решением племянницы мужа. Вскоре и она, и ее дочери — Дороти и Маргарет, которые были примерно одного возраста с Элизабет, оставили девушку в покое.
На третий день абсолютного затворничества Элизабет Невилл, к ней приехала посетительница, не предупредившая заранее о своем визите. Леди Кэтрин собиралась объяснить неосторожной гостье, что Элизабет никого не принимает и сильно больна. Однако, мисс Митчелл, гувернантка Лиз Невилл, убедила графиню, что ее подопечная примет посетительницу, и, возможно, даже почувствует себя гораздо лучше, переговорив с прибывшей. Леди Кэтрин развела руками и позволила мисс Митчелл поступать так, как она считает нужным.
Элизабет лежала в кровати, накрывшись простыней, и смотрела в потолок. Рядом на столике стоял поднос с нетронутым обедом, ставни были плотно закрыты, огонь в камне давно потух, но она не ощущала холода, давно привыкнув к подобным неудобствам и потеряв к ним всякую чувствительность. Когда дверь в покои резко распахнулась, впуская яркий дневной свет, Элизабет возмущенно пискнула, и раздраженно прикрыла руками лицо, спрятавшись в тени опущенных пологов балдахина.